Матиес сжимал в руках кинжал, светящийся тем же серебристым светом, что и найденный мной. С противной ухмылкой он наблюдал за страданиями Хьюго, искренне потешаясь нашей беспомощности. И это было действительно так: мы оказались на его крючке. Я - своими неосторожными, необдуманными действиями, и верой в собственную несокрушимость здесь - в этом чудесном и сказочном мире, полном как света, так и тьмы. Хьюго же оплошал в том, что решил когда-то давным-давно поздороваться со мной.
Значит, с ним произошло то же самое? Рана, которую нанесли Хьюго, аналогична с раной, что я нанесла Видящему? Кинжал действительно способен влиять на другого и подчинять его собственной воле?! Но раз так - как мне его нейтрализовать?! О, знай я, что вновь попаду в переплёт с этим кинжалом - тщательнее бы изучила его влияние! Нашла бы способ не только его активировать, но и отключить, отвязав жертву. Полагаться в этом на Луноликого было просто верхом глупости!
В своём порыве отчаяния и сожаления, я неожиданно осознала, что думаю о том, что кинжал следовало испытать на звергах. Пораженная этой мыслью, я с ужасом заглянула внутрь себя. Когда появились эти ужасные помыслы? Когда я успела приблизиться на ступеньку к тому злу, с которым так отчаянно боролась?!
А Луноликий ликовал. Он говорил что-то о том, что давно разглядел во мне потенциал, что наше слияние не было бы возможным, не будь у нас схожей природы. Конечно, он ставил себя намного выше, но признавал нашу общую черту - готовность пожертвовать неважным ради цели.
Неважным. Вот чем он считал жизни его подопечных! Ничего не значащей монетой для размена! О нет, ничего общего между нами не могло быть и быть не должно! Я обязана разорвать эти цепи, и избавиться от голоса в своей голове!
В отчаянном порыве, я поворачиваюсь в сторону Матиеса, и прежде, чем он успевает сориентироваться - бросаюсь к нему, надеясь вырвать из его рук кинжал. Но вдруг происходит нечто невероятное, рушащее все мои планы: защищая Матиеса, Хьюго хватает меня, и, как и минуту ранее - припечатывает к стенке. Вот только теперь в стальной хватке вовсе не Матиес.
- О, какая чудесная вещица! - восклицает Матиес, с улыбкой оглядывая нас. - Господин поступил очень мудро, когда создал эту мощную связь! Подумать только, истинные чувства и узы ничто по сравнению с властью, созданной Господином!
Восхваляя творение Луноликого, Матиес кружил вокруг нас, будто силясь запечатлеть в памяти каждую деталь. С нездоровым энтузиазмом он всматривался в наши лица, потешаясь над нами.
Я же ощущала только ноющую тупую боль. Это только в фильмах припечатать к стенке партнера - очень страстно и соблазнительно, на деле же мне чудом не раскроили череп. Я до сих пор чувствовала то место, на которое пришёлся неровный камешек кладки. До сотрясения мозга, конечно, было далеко, но синяк явно получится не слабый...
Правда, физическая боль была малозначима для меня. Да, Хьюго напал на меня, защищая Матиеса. Да, он до сих пор крепко сжимал мои руки, настолько сильно, что мне хотелось рыдать. Но это всё меркло по сравнению с осознанием того, что мы уже не вместе, не в одной команде, и несмотря на всё, что между нами было - всё обратилось в ничто. Конечно же я знала, что причина тому кинжал. Не будь его - Хьюго бы не поступил так со мной, не причинил мне боль! Но... его глаза... почему в них тогда так пусто?!
С трудом сдерживая рыдания, я кусала губы, наблюдая как прекрасное лицо Хьюго постепенно пропадает у меня из вида, застилаемое плотной пеленой слёз. Именно сейчас я чувствовала себя сломленной. Я лишилась союзников, так и не смогла спасти Пирра, и вместо того, чтобы решить проблемы этого мира - вот-вот подкину им новые в лице пробуждения древнего зла. Да, героиня из меня вышла никудышная. А может, Хьюго предупреждал меня именно об этом? Уж он то, живший здесь не одно десятилетие, успел понять, что этот мир не так прост, и что он мне не по зубам. А я была так наивна...
Мои самоистязания прервал Матиес: махнув рукой, он отогнал Хьюго от меня, и тот послушно последовал его приказу. Но, заблуждаться не стоило: это был далеко не акт милосердия, просто миссия была ещё не исполнена, и Матиес не хотел впустую тратить своё драгоценное время.