- Если бы внутри тебя не было Господина - я размозжил бы твою драгоценную головку, - прошептал Матиес, наклоняясь ко мне.
От его слов меня передёрнуло. В помещении и без того становилось холоднее, так тут ещё эти леденящие душу слова! Впрочем, после того, как я пыталась помешать планам Матиеса, иного и не стоит ожидать...
Выстроившись в ту же, что и прежде шеренгу, мы продолжили идти по тёмному помещению. Стоит сказать, теперь идти стало ещё сложнее: помимо страха темноты и неизвестности, к моим ощущениям примешался страх смерти. О, слова Матиеса были не просто сотрясанием воздуха! Стоит нам воскресить Луноликого, и освободить его - меня ждёт незавидная участь. Какая именно - Матиес уже сказал. О, я уверена в этом, он так и поступит!
Чем дальше мы заходили - тем громче становился голос Луноликого в моей голове. Казалось, что его сила и влияние растёт, и он будто стремится подавить меня. Правда, смысл его слов я не понимала: все они были совершенно мне не знакомы. Что это? Он читает какое-то заклинание? Это другой, неизвестный мне язык?
И тут, когда было произнесено последнее слово, и голос Луноликого потонул в тишине, яркая вспышка света озарила всё пространство. Зажмурившись, ослепленная, я не сразу открыла глаза. А когда это сделала - увидела, что комната осветилась мягким серебристым светом. Вокруг не было ни единого источника света. Он исходил будто бы из самого здания, появляясь совершенно ниоткуда.
Присмотревшись, я обнаружила и то, что касалось меня в темноте. Это были люди! Вернее, даже не люди, а рваные силуэты, наполовину прозрачные, наполовину вещественные, напоминающие души умерших. Облаченные в мантии, они кружили вокруг нас, подобно призракам. Невесомые, они будто жаждали дотронуться до нас, протягивая свои бесплотные руки. Но что-то не позволяло им приблизиться к нам, и они продолжали кружить вокруг, не спуская с нас бездны своего взгляда.
Больше всего в эту минуту я и сама хотела стать бесплотной, съежиться, до размера спичечного коробка, и исчезнуть, тем самым сбежав от всех этих проблем - того, что заварила сама.
Силясь найти выход из ситуации, я безуспешно ломала голову. Я уже испробовала всё! Матиес, держа жизнь и волю Хьюго в своих руках, отсекал мне все пути для маневра. Может быть, возможность появиться чуть позже? В чём вообще заключается этот ритуал? Как именно он проходит?
Будто в ответ на мой вопрос, сгусток света озарил центр помещения, в котором мы оказались. Это была массивная пещера в виде полукруга, свод которой возвышался над нами на несколько метров и ещё сохранил украшения прежних эпох. Тут и там я видела следы мозаики и фигурно вырезанного гранита. Полуразрушенное, помещение сохранило следы былого величия.
Но вовсе не архитектурные решения привлекли моё внимание. Они попросту меркли на фоне того, что скрывалось в самом центре пещеры. Осознав, что именно видят мои глаза, я с ужасом приоткрыла рот. О нет, это же не в самом деле?!
На высоком прямоугольном постаменте из чёрного камня возвышался самый настоящий гроб. Величественный и помпезный, он тем не менее оставался гробом - местом упокоения, последнего пристанища тела. Он был открыт - крышки здесь не было и в помине. А потому, я могла увидеть, что он вовсе не пустой. Неясные очертания вырисовывали мне человека. Не скелета, а существо из плоти и крови, находящееся на грани между жизнью и смертью. Он был мертв, но в то же время жив.
Из ликующего возгласа Луноликого я сразу поняла кто передо мной - эльфийское божество собственной персоной, тот, кто доселе так "непринуждённо" поселился в моей голове.
Значит, вот мы и встретились?
К самому постаменту вели массивные каменные ступени, полуразрушенные от неумолимого течения времени.
- Повелитель! Я так рад вновь видеть вас! - воскликнул Матиес, приближаясь к телу. - Совсем скоро обряд будет свершён, и вы сможете вернуться к нам - своим подданным!
Словам Матиеса вторил ропот - неясный шорох голосов, исходящий от призрачных существ, не имеющих ни полноценного тела, ни глаз, ни рта. Всё, что у них было - черные, изодранные мантии, окутывающие мглу их бесплотных тел. Тем не менее, они могли и видеть, и говорить. Это извращение живой природы пугало меня больше всего, и я инстинктивно придвинулась поближе к Хьюго, в поисках защиты и успокоения.