Буквы, поблекшие от времени, нагоняли ещё больше уныния, будто напоминая, что мы находимся в Богом забытом месте. Благодаря крепкой кладке строение выглядело чуть лучше других.
– Разве ты не говорил, что в западных землях царит произвол? – не удержалась от вопроса я, рассматривая снующих неподалёку людей.
На них, как и на Диего, была надета красная бандана, из-за чего я заключила, что это – местные стражи порядка, патрулирующие свою территорию.
- За пределами города действительно никому нет дела до правил и порядков, в городе же действуют некие законы, которым каждый должен подчиняться.
Распахнув хлипкую дверь здания, мы втиснулись в небольшое и тесное помещение, больше напоминающее каморку для хранения всякого инвентаря. В центре комнаты стоял стол, который и был, по сути, единственным предметом мебели, не считая стула. За ним, лениво облокотившись, сидел ещё один страж порядка. Судя по его скучающему виду, гости здесь бывали достаточно редко.
Завидев нас, он заметно напрягся и как бы невзначай коснулся оружия, доселе мирно покоившегося на столе. Вся окружающая обстановка была мрачной, из-за плохого освещения мы с трудом различали лица друг друга.
- Вам чего? – бесцеремонно спросил он, окидывая нас настороженным взглядом.
О манерах здесь, конечно же, не слышали, как и о правилах хорошего тона.
- У вас тут эльф недавно осел – Ловкач звать, знаешь такого? – обратился к стражнику Хьюго, нависая над тем подобно грозовой туче.
Меня несказанно удивила его фамильярность, но я не сказала ни слова на этот счёт: у них тут своя кухня, а Хьюго уж точно понимает больше меня. В таких делах я была новичком, так как ни разу не сталкивалась с подобным. Если представитель закона так грубо начинал разговор, по всей видимости, отвечать ему следовало в том же духе…
- Да как не знать! – откликнулся страж, лениво потягиваясь.
Похоже, манера разговора Хьюго его ничуть не смутила, по крайней мере, он не подал и виду.
– Его теперь, считай, каждая собака в городе знает после такого-то, - загадочно ухмыльнувшись, мужчина затих, так и не закончив фразу.
Похоже, чужое горе его ничуть не трогало. Впрочем, поработав в подобных местах, даже у нас люди становились жестче. Когда каждый день видишь чью-то смерть – невольно черствеешь, воспринимая это как должное.
- И что он в этот раз натворил? – нахмурился Хьюго, положив обе руки на стол.
Тот, явно не привыкший к такому напору – жалобно скрипнул. На миг мне показалось, что страж порядка и Хьюго поменялись местами, и что именно последний, обладая определёнными компетенциями, ведёт допрос.
- А ты что, неужто не знаешь? – недоверчиво переспросил страж всё в той же развязной манере. Казалось, ничего в этой жизни не могло его смутить. – Видно в запое был, раз такую новость мимо ушей пропустил. Весь город ведь гудел! Пол района он перерезал, кровище было – море! Когда только, спрашивается, успел? Ну и, как ни в чём не бывало, уснул сном младенца, прямо в этой кровище, – закончив рассказ, страж оскалился, будто только что рассказал самый смешной анекдот. – Мы уж всякого повидали, район-то, считай, неблагополучный, но такого хладнокровия… В общем, повязали твоего трюкача. У нас край, конечно, свободный, но такого-то уж точно не потерпят. Если б он не нужен Боссу был – давно бы уж вздернули, а так ещё ничего – пожил... Но, теперь уж точно допрыгался, так что вы зря пришли – к нему теперь никого не пускают после того, как он сбежать попытался.
Стиснув руки в кулаки, Хьюго отошёл от стола и резким движением распахнув дверь настежь – вышел на улицу. Бросив охраннику робкое «До свиданья», я юркнула следом за Хьюго. Он был на улице, неподалёку от здания тюрьмы – стоял и глядел вдаль, размышляя о чём-то своём. Моего приближения он, казалось, так и не заметил, а я не захотела ему мешать. Долгое время мы так и стояли молча, каждый думал о своём, и не стремился нарушать витающую в воздухе тишину.
- Почему он это сделал? – после недолгого колебания спросила я, не в силах и дальше теряться в догадках.
- Не справился, - ответил Хьюго бесцветным голосом.
Вместо былой злобы на его лице теперь явственно читались беспомощность и отчаяние.
– А я ведь предупреждал его, говорил, что однажды подобное повторится… Но, теперь уж поздно.