- Понимаю, и напрашиваться не буду. Но, в этом случае, ты должен пообещать, что всё пройдёт хорошо, и вы оба вернётесь к нам. Ты можешь мне это гарантировать? – спросила я, скрестив руки на груди.
Сейчас во мне говорила вовсе не какая-то героиня, считавшая, что любой риск - оправдан, а обычная девушка, парень которой рисковал своей жизнью, спасая друга. Думая об этом, я вдруг поняла, что в моём окружении едва ли нашёлся бы человек, способный сделать для меня то же самое.
- Исход может быть любой, но я обещаю, что не оставлю тебя одну, - сказав это, Хьюго сжал мою руку и убедившись, что я приняла его ответ – вернулся к Билли.
Теперь, когда с формальностями было покончено, следовало разработать сам план.
Прислушиваться к разговору и вникать в его суть я не стала. Хоть мужчины и говорили достаточно тихо – до меня доносились обрывки их фраз, заставляя моё сердце сжиматься от страха и волнения. До основных событий ещё было далеко, а я уже не находила себе места, слонялась по комнате, пытаясь унять дрожь. Будь мы в моём мире – я бы знала наверняка, что самое страшное, что грозило бы Хьюго – это тюремное заключение, здесь же не было никаких гарантий и случиться могло что угодно.
- Хватит трястись как заяц, ты мешаешь мне думать, - напомнил о себе Солнцеликий, сохраняя свою типичную высокомерную манеру держаться.
Он может думать? Удивительно.
- А ведь я говорил, что тебе следует слушать меня: сейчас уже давно бы со всем закончили!
Привычно проигнорировав его реплику, я в очередной раз села на диван и прикрыв глаза – стиснула виски руками. От напряжения они начали пульсировать, разливаясь по всей голове волнами боли.
Идти было решено ночью, когда тьма, скрыв под своим покровом, могла обеспечить надёжное укрытие. Ведь, пусть стражей порядка было не так много, они могли создать довольно-таки большие проблемы. Но, следовало помнить и об особенностях жизни местного населения, ведь именно поздним вечером здесь начинала кипеть жизнь и не утихала довольно долго.
Первоначально меня планировали оставить у Билли – там бы я была под надёжным присмотром, но в конечном итоге мы вместе с Хьюго вернулись в наш временный дом, занимать который первоначально планировали лишь на день. Дело в том, что тот дом располагался ближе к району тюрьмы, чем дом Билли, а в эту ночь была дорога каждая минута. Мне хотелось побыть подольше с Хьюго, да и первой узнать об исходе операции, а потому я увязалась следом за ним. Впрочем, мужчины сильно и не возражали, услышав моё решение. Ведь тот факт, что я согласилась пустить всё на самотёк и не вмешиваться – уже говорил о многом.
До дома мы шли молча. Сейчас было не время для пустых разговоров, ведь ум занимали достаточно серьёзные мысли. Ощущая эту напряжённость, будто витающую в воздухе, я прильнула к Хьюго, и всю дорогу держала его за руку, пытаясь заручиться его уверенностью в себе. Ведь моя уверенность с каждой приближающей к событию минутой – таяла как лёд, ускользая сквозь пальцы.
Ели в последний раз мы совсем недавно. Билли, заметив мой замученный вид, послал одного из своих помощников в «Шальную даму», и тот принёс нам целый короб еды. О том, что здесь есть еда на вынос, я узнала впервые. Конечно же, я оценила этот жест со стороны Билли – добрый старик действительно заботился о нас обоих, и пытался поддержать хотя бы таким способом. Вот только тревожил меня вовсе не пустой желудок. А чувство тревоги, разросшееся в сердце, и трезвонившее, будто в предчувствии беды.
- Анна, если ты не хочешь – я не пойду, - обратился ко мне Хьюго, когда мы вошли в дом и как по команде заняли свои кушетки.
Всё это время он провожал мои перемещения встревоженным взглядом, пытаясь, по всей видимости, понять причину моего плохого состояния.
Ровный свет свечи освещал лишь небольшой островок, но притягивал к себе взгляды и вселял пусть зыбкое, но чувство покоя.
- Не думай обо мне, - слабо улыбнулась я. – У меня всё хорошо, просто голова немного разболелась.
Я знала чего стоит этот вопрос, заданный Хьюго, ведь хоть он и предлагал остаться со мной, переиграв свои планы, если бы с Ловкачом что-нибудь случилось – он не простил бы себе этого, и всю жизнь жил бы с виной, разрастающейся в сердце. Я не могла обречь дорого мне человека на подобные страдания, а потому постаралась отмахнуться от тревожащих душу мыслей.