Облокотившись на скалу, я прикрыла глаза, пытаясь привести дыхание в норму и успокоиться. Рана по-прежнему пульсировала, а руки были все заляпаны кровью – моей и Видящего, но я не обращала на это внимание. Тщательно выверяя каждый вдох и выдох, я думала о том, что теперь, наверное, всё никогда не будет прежним.
***
Когда чувства, как и раньше, были посажены на цепь, а слёзы высохли, я распахнула глаза. Видящий лежал на том же месте, где я его оставила. За это время он не подал ни единого признака жизни, но я была полностью уверена в том, что он выживет. Поднявшись со своего места, я подошла к лужице, и присев около неё – первым делом омыла кинжал в воде. Аккуратно смывая кровь с лезвия, я думала о том, как бы не пораниться об него.
Омыв оружие, я отложила его в сторону, и отпустила руки в воду. Ощущая приятную прохладу, я вновь закрыла глаза. Теперь, после столь сильной эмоциональной разгрузки, я чувствовала небывалое умиротворение. Конечно же, я знала, что боль никуда не делась – она лишь затаилась на какое-то время. Пока что у меня была передышка, но совсем скоро всё вернётся на круги своя. Как говорится, у всего есть предел. Так и мои слёзы вместе с эмоциями, наверное, всего лишь временно исчерпались.
Пробуждение Видящего я восприняла спокойно. Я успела лишь только-только отмыть руки и отметить, что вся рубашка безнадёжно испачкана, как сзади меня послышалось шевеление. Обернувшись, я встала и поспешила к Видящему. Тот распахнул глаза, но не спешил подниматься. Внимательно глядя на меня, он будто пытался собрать воедино картину событий. Решив, что уже хватит играть в молчанку, я обратилась к нему первой:
- Я случайно поранила тебя. Но вылечила. Ты ранен, но кровь остановилась.
стараясь говорить чётко и ясно, я не могла понять, доходит ли смысл моих слов до существа – уж слишком бесстрастным он казался. Или, попросту я не привыкла разговаривать с рептилиями.
– Тебе лучше пока не вставать – рана может открыться.
Вспомнив об этом, я присела рядом с Видящим, и приблизившись -аккуратно осмотрела его рану. Вне всяких сомнений, она начала затягиваться, но по-прежнему немного кровоточила, а рядом с ней не хватало несколько чешуек. Заметив мои манипуляции, существо, как и раньше, распахнуло пасть. Только тогда я подумала, что, возможно, ранее, он пытался со мной заговорить. Впрочем, мне это было неизвестно. Как и тот факт, умеют ли Видящие вообще разговаривать. Они – столь же разумны, как и тролли, или теперь более приближены к звергам?
С опаской приглядываясь к действиям Видящего, я была готова в любой момент отшатнуться от него, едва только почуяв опасность. На худой конец можно было убежать. Кинжал, покоившийся неподалёку, я теперь не намеревалась применять даже в случае реальной опасности.
По-прежнему не отличаясь разговорчивостью, Видящий поводил головой, прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то. Его глаза казались столь непроницаемыми, что я не могла даже предположить, куда именно он смотрит. Обращаться с вопросами к Солнцеликому я более не планировала – слишком уж дорого он за это берёт.
И почему шаман не предупредил меня об этом? Что духи – далеко не бескорыстные помощники, коими я представляла их ранее?.. Или это мне одной так повезло? Характер Солнцеликого нельзя было назвать сахарным, но он хотя бы приходил мне на помощь. Впрочем, не брось я собственноручно своих спутников – помощи у меня бы и без этого было хоть отбавляй. То, что я осталась совершенно одна – сугубо моя вина.
Теперь, когда Видящий очнулся и потихоньку приходил в себя, на повестке дня встал совершенно другой вопрос: что мне с ним делать? Могу ли я уйти, оставив его одного, или без меня он не справится? Должна ли я и дальше пытаться наладить контакт или это – совершенно бесполезно? Ответить на эти вопросы не мог никто, а потому я продолжила пристально смотреть в глаза Видящему в надежде на то, что хоть он подскажет мне ответ. Но его, казалось, совсем не интересуют мои терзания. Тяжело дыша, он пытался встать, неловко опираясь на каменистую поверхность. Поспешив ему на помощь, я коснулась его руки, и в один момент всё переменилось.
Быстрая вспышка, пронесшаяся перед моими глазами, заставила меня зажмуриться, а когда я распахнула глаза, то увидела лишь темноту. Но это было не единственным открытием для меня: внезапно, помимо всего прочего, я почувствовала всепоглощающий страх и дикую боль, разрастающуюся глубоко внутри меня. В моей душе царила какая-то непонятная тревога и тоска, причину которой я не могла уловить. Но больше всего меня удивило и напугало то, что я боялась саму себя! А точнее – человека, сидящего напротив, девушку, попытавшуюся убить меня.