Альберт Вадимович, отец Яны, был старше жены на восемнадцать лет и прожил не очень долгую, хоть и яркую жизнь. Зиновьев был известным в крае кардиохирургом, но по иронии судьбы своё сердце сберечь не смог, - сказалась очень напряжённая работа и громадные психологические нагрузки, которые Альберт Вадимович зачастую гасил алкоголем в редкие свободные часы.
В тридцать шесть лет Ирина Михайловна осталась вдовой с дочерью-подростком на руках: Яне тогда было четырнадцать лет - самый разгар подросткового максимализма, отрицания и негативизма.
Они справились. Конечно, не без поддержки родных и друзей. Однако до сих пор обе очень тосковали по тем временам, когда муж и отец был с ними, - энергичный, красивый, обаятельный, а главное, живой.
- Как пересдача, дочь? - Ирина Михайловна поставила перед Яной тарелку с рассольником, сметану и корзинку с хлебом.
- Двадцать девятого повторная, - как можно более беззаботно ответила Яна и взялась за ложку.
От маминого рассольника она не могла отказаться даже в состоянии стресса.
- Что ж он строгий-то такой, этот Салмин? - покачала головой Ирина Михайловна и грустно подперла щеку изящной рукой, с сочувствием глядя на Яну.
Ирина была почти на голову ниже дочери, да и фигурой Яна пошла в Зиновьевых. Может, и к лучшему, даже скорее всего. Дочь, в отличие от Ирины, у которой кроме синих глаз почти в половину лица, похвастать было совершенно нечем, выросла красавицей.
Сейчас Ирине и красота ни к чему - во всяком случае, Ирина, которой летом исполнилось всего сорок три года, так считала. Любимый ушёл, а другого такого, ради которого захочется быть красивой, нет. Теперь только внуков ждать, и стать для них весёлой красивой бабушкой.
От Ирины дочери достался только цвет волос - натуральный соломенный оттенок, который под летним солнцем становился почти белым.
- Трудно объяснить, мам, - задумчиво ответила Яна. - Вроде, спокойный, голос никогда не повышает. Материал излагает очень доходчиво. Да и на экзамене как будто не специально заваливает, но вот задаст какой-нибудь вопрос... И по теме, и по изученному материалу, но как-то так, что начинаешь "плавать", и привет.
- Компенсирует несовершенство что ли? Отыгрывается на вас?
- Тоже нет, потому что у него и несовершенств-то нет, понимаешь? Если судить отвлечённо, Дмитрий Андреевич - мужчина очень привлекательный, интересный. Видимо, просто хочет, чтобы именно его предмет все знали досконально и ориентировались исключительно на десятку. Не переживай, мам! Я подготовлюсь и всё сдам, обещаю.
- Дай-то Бог, - кивнула Ирина Михайловна.
- Мама, ещё хотела сказать, что Новый год поеду встречать с друзьями в "Снегири". Севка Медвецкий меня позвал, они с Леной поедут.
- Вот и правильно. А то с тех пор, как Лёва полтора года назад перевёлся в Москву, ты как затворница. Даже жалко молодости твоей, сколько можно страдать?
С Львом Кашиным Яна встречалась с самого начала учёбы в университете, и всё у них было очень серьёзно, по-взрослому. Однако после первого курса Льву как лучшему студенту потока предложили перевестись на бюджет в один из столичных вузов, и он без сожаления всё оставил. В том числе, Яну. В Москве у него почти сразу появилась новая девушка.
- Мама, да я давно уж не страдаю по нему. Вот, в доказательство ещё тарелку супа замахну, хочешь? Разве похожа я на страдалицу?
Яна встала и налила себе ещё рассольника из кастрюли, стоящей на плите.
- Просто учёба много времени отнимает, мам. Да и не нравится мне пока никто.
- Может, в "Снегирях" с кем-нибудь и познакомишься, - улыбнулась Ирина Михайловна и заправила за ухо короткую светлую прядь.
- Так далеко не загадываю, а вот повеселиться собираюсь. А ты где отметишь?
- К тёте Фисе и дяде Боре поеду, как и планировала. Бабушка и дедушка тоже туда собираются.
- Ну тогда и я за тебя спокойна, мам. Жаль только, ты там точно ни с кем не познакомишься.
- Угу, - рассмеялась Ирина Михайловна. - А так хотелось!
* * * * * * *
Несмотря на то, что спор с Севкой Яне удалось аннулировать, собираясь на пересдачу двадцать девятого декабря, она достала из шкафа обманчиво скромное тёмное платье, которое подчёркивало все достоинства фигуры. Чулки, конечно, надевать не стала, а вот сапоги выбрала высокие и на каблуке.
В прошлый раз она ходила на пересдачу нарядившись, как серая мышка, и макияж не делала. Сегодня мейкап был достаточно смелый, а длинные светлые волосы свободно лежали на плечах.
Что ж, придётся проверить, имеет ли право на существование теория Севки. Конечно, соблазнять Дмитрия Андреевича она не станет, но поразить его воображение попытается. И не только познаниями в предпринимательском праве.