В случае, если Россия осознает и примет собственную национальную идентичность, то ее роль в физической науке станет ключевой в ее экономических и иных связях, как в пределах Евразии, так и во всем мире. Поэтому необходимо внести ясность в вопрос о научной миссии России, ее месте в новом научном и связанном с ним экономическом развитии мировой экономики в целом. Этим пониманием новой миссии России должна проникнуться группа стран, которая примет на себя ведущую роль во всемирном масштабе.
Если мы обратимся к прошлому, то увидим, что переход от олигархического государства как хозяина человеческого скота к государству, ответственному за прогресс общего благосостояния всего населения, явился толчком к развитию деятельности, позднее оформившейся в современную науку. Такой взгляд на неотменяемую ответственность суверенного государства за общее благосостояние нации и ее будущее в целом привел к развитию нового понимания принципа прогресса и коренного, универсального отличия человеческого рода от низших форм жизни.
Тем не менее, несмотря на такой прогресс, олигархическое наследие никогда не было искоренено до конца, вплоть до сегодняшнего дня. Старая феодальная традиция имперского правления Габсбургов уже более или менее в прошлом, за исключением горстки рассеянных групп современных ностальгирующих Дон-Кихотов, таких как душевно больные испанские карлисты. А вот имперская морская традиция, порожденная финансовой олигархией Венеции, жива, и заправляла и заправляет большей частью мировых дел из таких центров, как Нидерланды, Британская империя и центры финансовой власти в нижнем Манхэттене, Бостоне и Вашингтоне вплоть до наших дней. Революция 15-го века, приведшая к возникновению нации-государства, была великой революцией, но остается до настоящего времени революцией незавершенной, с многочисленными откатами к прошлому.
Приблизительно с середины 60-х, с появлением первого правительства Гарольда Вильсона в Великобритании и со времен президентской кампании Ричарда Никсона в Соединенных Штатах в 1966–1968 гг., наблюдается постоянно усиливающая тенденция повернуть время вспять, – к временам, предшествовавшим современности, жутким временам европейской середины 14 века, «новым темным векам». Эту тенденцию олицетворяет «контролируемая дезинтеграция экономики», ставшая официальной политикой США и частью международной практики во времена администрации Картера с ее главной фигурой – Збигневом Бжезинским; изменения, проводившиеся в жизнь во время прорасистской избирательной кампании Никсона в 1966–1968 гг., имевшие целью обратить вспять прогресс физической экономики, достигнутый в большинстве американских и европейских стран в 1945–1964 гг.
Пока Советский Союз оставался мощным стратегическим фактором, возможности антигуманистической англо-американской клики повернуть колесо истории вспять, в сторону феодализма, были ограничены. С крушением советской власти в период 1989–1991 гг. процесс свертывания агропромышленного прогресса во имя общего благосостояния людей ускорился с принятием мер по так называемой «глобализации», – про-мальтузианских мер с четко выраженным намерением разрушить суверенную нацию-государство – тот самый институт, от которого всецело зависит прогресс. Изменения 1966–2001 гг. привели к долговременному системному процессу дезинтеграции мировой экономики. Планетарный экономический, а также денежный и финансовый кризис, разразившийся с новой силой с 1996 года, привел планету к точке неотвратимого распада современной валютно-финансовой системы. Мы уже прошли точку, когда существующую политико-экономическую модель можно поддерживать просто внутренним реформированием в рамках существующей валютно-финансовой системы.
Это не означает, что прежняя, Бреттон-Вудская валютно-финансовая система 1945–1963 гг. была лишена пороков либо других глупостей. Я лишь подчеркиваю контраст между тем периодом и безрассудством процесса 1966–2001 гг. Его следует сравнить с чистым экономическим успехом экономического восстановления от мировой экономической депрессии и войны, достигнутым в условиях экономической системы 1945–1963 годов. Мы не можем и не должны повторять историю 1945–1963 годов, но нам следует извлечь и применить уроки, полученные из сравнения успешной экономической политики 1945–1963 гг. с системным саморазрушением экономических достижений в последующие годы и ускоренным движением в направлении, противоположном реформам Франклина Делано Рузвельта.