Получает развитие идея трансконтинентальных железных дорог и трансконтинентальных энергетических систем. И континенты планеты, населяемые разными народами, объединяются в систему на основе фиксированных обменных курсов, образуя мировую экономику разных языков, разных культур и национальных суверенитетов. Но они сотрудничают во имя общей цели, объединяемые идеей исследования космоса.
У человечества есть миссия и судьба во Вселенной, не просто в каком-то уголке планеты. И дети, живущие сегодня, найдут бессмертную цель своего существования в раскрытии этой судьбы. В России есть люди с необходимой квалификацией и мировоззрением для этого. И в США есть такие люди, есть они в континентальной Европе. В других странах люди стремятся к этой идее. Есть ли у человечества цель во Вселенной? Должны ли народы, оставаясь разными, сотрудничать для решения проблем планеты и выхода в будущее, осваивая космос? И преодолевать трудности выхода в космос?
Таковы пристойные цели человечества.
Конец Бреттон-Вудской системы
А что делает этот бедняжка, Аркадий Дворкович? У него нет понятия о том, что он говорит и что делает на своем месте! Нет представления о действительных жизненных интересах России! И это якобы советник президента России. Он не способен сформулировать настоящие интересы России, совершенно понятные любому, кто понимает мир. Понятные и самим россиянам, понимающим важность сотрудничества с Монголией, Китаем, Кореей, Японией и Индией, другими странами и народами Азии, с Европой и остальным миром – они это понимают. И они готовы к нему.
И почему разрешить англичанам управлять российской экономикой с самого верха?
Когда дураки в Вашингтоне и на Уолл-стрите разрушили в 1971 году Бреттон-Вудскую систему, я это предсказывал. 2 декабря 1971 года в Квинс-колледже у меня были дебаты с Абба Лернером, фабианским социалистом и фашистом, потому что фабианцы на самом деле фашисты.
После этих дебатов мой авторитет вырос. И я решил баллотироваться в президенты. В ходе предвыборной кампании нам в руки попала копия письма, составленного в штабе вступающего в должность Джимми Картера. В письме говорилось о плане ядерного столкновения с Советским Союзом. Я отнесся к этому факту с максимальной серьезностью. Я не мог разгласить содержание письма, но я знал о нем, и у меня были подтверждения из других источников.
Поэтому я начал публично бороться с такими намерениями администрации Картера, особенно Збигнева Бжезинского, и сделал эту тему основной в своей кампании и публичном обращении в качестве кандидата в президенты в 1976 году.
Это принесло мне много разного, включая неприятности. Потому что я загнал сволочей в угол. Бжезинский организовал специальный комитет, который пытался организовать мое убийство. Я был в Европе, из высокопоставленного источника в Штатах узнал, что это планируется. Я мешал сценарию Бжезинского, его намерению устроить ядерную конфронтацию. Вместо этого они развернули операцию в Афганистане, это был их запасной вариант. И я попал в «расходный список», как говорится.
Что было потом? К 1977 году я занялся изучением альтернатив угрозам ядерного кризиса. К этому времени мы создали Фонд термоядерного синтеза, представительную группу ведущих ученых из США и других стран. У нас были возможности научных исследований. И я разработал программу, которая была названа Стратегической оборонной инициативой (СОИ). Я сделал ее главной темой моей президентской кампании от демократической партии в 1979 году.
В январе-феврале 1980 года мы вступили в борьбу с администрацией Картера и Джорджем Бушем, в результате завязались отношения с будущим президентом Рональдом Рейганом. Это случилось в Нью-Гемпшире, мы сидели за одним столом во время дебатов кандидатов в президенты.
В тот же период завязались контакты с разными людьми из бывшего OSS (Управления стратегических служб), которых я раньше не знал, но это были мои ровесники во время Второй мировой войны. Мы все эти темы обсуждали. Например, Билл Кейси, при Рейгане он стал руководителем ЦРУ, он ко мне относился в известном смысле положительно, потому что видел, что я делаю, и понимал мои цели.
После выборов Рейгана, я поехал в Вашингтон и встретился с людьми, которые вели его избирательную кампанию. Были разные обсуждения, были встречи с советскими представителями в ООН, которые спрашивали, что можно сделать при новом президенте. Я ответил, что мысль хорошая, и мы вышли на аппарат безопасности США с предложением что-то сделать, и я изложил свои мысли. И был ответ: а почему не попробовать? Знаете, в чем дело, попробуйте. И с таким разрешением я взялся за работу.