Вспомните, как британцами организовывалась Первая мировая война. Почему Бисмарка убрали с поста канцлера? Потому что он не хотел войны между Германией и Россией и отказывался поддерживать Австро-Венгрию в балканском кризисе. Он мешал Лондону устроить войну между двумя родственниками британского королевского дома – Николаем и Вильгельмом.
Точно так же строятся мировые интриги сегодня. Фашистов в мире предостаточно. На массовом уровне это определенный тип, которым легко управлять, заряжая самые иррациональные элементы общества. Характерные признаки этих социальных элементов – ненависть, супериндивидуалистичность, страсть к господству над другими людьми, фактически бестиальное отношение к людям, стремление составить банду убийц.
А.К.: Эгоцентрический индивидуализм – это именно то общее свойство, которое объединяет либерализм и фашизм.
Л.Л.: Совершенно верно.
А.К.: Это Ваша очень интересная идея, которую я полностью разделяю, и для меня это абсолютно ясно. Но, к сожалению, эта близость двух направлений далеко не всем очевидна.
Л.Л.: И в этом проблема, не так ли? Как только вы берете на себя роль лидера, вы сразу же понимаете, что вам приходится иметь дело не столько с глупыми людьми, сколько с людьми, отягощенными расхожими предрассудками. Эти расхожие представления, предрассудки или верования часто кто-то искусственно насаждает или умело на них играет. Например, в Польше намеренно сталкивали церковь, верующих с атеистами, и люди втягивались в конфликт, в политику, не имеющую никакого отношения к верованиям. Ложью, манипуляциями в людях пробуждают ненависть и таким образом осуществляют контроль. Когда люди избавляются от наваждения, они снова становятся нормальными. Но некоторые так и остаются в этом наваждении. Они как термиты, обитающие в подвальном этаже общества, готовые снова выйти наружу и захватить власть. В тех странах, о которых мы говорим, в балтийских государствах проявляется как раз такой «феномен термитов» – крайних правых радикалов, считающих себя наследниками «германского ордена».
А.К.: Тевтонских рыцарей?
Л.Л.: Да, так обстоят дела. Это неразрушенная традиция.
А.К.: Все это очень опасно. И что же следует делать?
Л.Л.: Что делать? Путин и люди из его окружения поступили правильно, начав повторять «Рузвельт, Рузвельт, Рузвельт, Рузвельт». Подчеркивать великое значение Рузвельта в сотрудничестве с Россией, его роль во Второй мировой войне, его идеи развития послевоенного мира.
Что это означает? Это означает обратиться к истинной природе Соединенных Штатов.
Ибо тот, кто приходит в России к власти, начинает внезапно сталкиваться с набором характерных проблем. И изучая природу и источник этих проблем, он приходит к пониманию их сути, к пониманию того, что враг – это Британия, вечная Британская империя. Он также начинает осознавать, особенно после отстранения Шредера, что Германия больше не друг. О да, конечно, люди в Германии хотели бы вернуться к той политике, которая была при Шредере, но таких людей все меньше и они не у власти.
Если ждать от кого-то помощи, то она придет либо от США, либо ни от кого.
И очевидно, что путинская команда поняла это и воспользовалась годовщиной войны, чтобы произнести имя «Рузвельт». Они ясно осознают, что сотрудничество с США, если в Соединенных Штатах придут к власти определенные силы, исповедующие преемственность курсу Рузвельта, – это единственный шанс.
А.К.: По-видимому, в этом есть шанс, но…
Л.Л.: Единственный шанс
А.К.: …но он не гарантирован.
Л.Л.: Если этого не будет, то это путь в ад.
А.К.: Но вместо этого мы видим развертывание ракетных систем под самым нашим боком, у границ России.
Л.Л.: А чего еще вы могли ожидать? Ведь нынешнее американское правительство контролируется Лондоном. Чейни вершит дела в бушевской администрации. Не президент. Президент – идиот, он сумасшедший. Он клинический душевнобольной! Чейни – не более чем инструмент Лондона, которым управляют не только через его супругу, но и через Джорджа Шульца. Все это Лондон. И банкиры Уолл-стрит – это Лондон. Они всегда были ориентированы на Лондон. В 1763 году в британских колониях произошел раскол на тех, кто боролся против британского гнета, и тех, кто поддерживал Лондон. И олигархические группировки Бостона, Коннектикута, Нью-Йорка были верными союзниками Лондона. Все, что принято называть финансами Уолл-стрит, на самом деле является британским. Это продолжение британской финансовой империи – не монархии, но финансовой империи – внутри США.