Мы отвезли Рафаэля в больницу, но было слишком поздно… Как выяснилось потом, у его любимой игрушки, собачки Дарси, отвалилась мелкая деталь, которую он и засунул в рот. Высшие Силы, за что мне это?! - по щекам Ло-Литы катились слёзы. Я не находила нужных слов, чтобы успокоить её, поэтому просто подошла и крепко обняла, как обнимала маму, когда ей было грустно, а она тем временем продолжала свой печальный рассказ.
После смерти Рафаэля я долго не могла прийти в себя – казалось, что время остановилось. Мне ни с кем не хотелось говорить, я хотела лечь на софу в гостиной, отвернутся к стенке и просто лежать, лежать так всю оставшуюся жизнь, пока посланник Высших Сил не придёт за мной и не скажет, что пора покидать этот мир навсегда. Иногда я смотрела в окно и думала: «Ну вот, наступил ещё один день.
Весь мир по-прежнему живёт своей бурной жизнью, в то время как мой сынок больше никогда не увидит ни голубого неба, ни яркого солнца…» - по ночам я часто доставала игрушечного медведя, такого самого, которого хотела подарить Рафаэлю на день рождения. Внутрь игрушки я спрятала нашу с ним фотографию, сделанную за два дня до его гибели.
Я доставала снимок и мысленно, а иногда и вслух, начинала говорить с Раффи. Поначалу Ассио относился к моим разговорам с фотографией спокойно – он понимал, что мне больно после смерти нашего среднего сына, и что я нахожу утешение в таких вот разговорах. Но в один из дней я просто не нашла медведя на его положенном месте. Я обыскала все комнаты в доме, но нигде не нашла игрушку.
- Даниэль!!! Я же говорила тебе, что этот мишка – подарок твоего брата, и его брать НЕЛЬЗЯ!!!! - накинулась я на Дана.
- Но я не брал его, мамочка! - прошептал испуганный сын.
- Не ври! Я нигде не могу его найти, а значит, его взял ты! Имей мужество признаться в этом, и сейчас же верни его на место! Сом!
- Но я правда не знаю, где он…
- Что ж, если ты такой трус, что даже боишься признаться в том, куда дел медведя – мне не остаётся ничего другого, как наказать тебя. Будешь стоять в углу до ужина, а потом скажешь мне и папе, куда ты положил игрушку. Если же и тогда у тебя не хватит смелости сказать правду – будешь стоять там до отхода ко сну. Всё ясно? – но он мне не ответил. Я только слышала, как он тихо, но упрямо повторил: «Я не брал его».
Вечером, когда мой муж пришёл с работы, то с порога поинтересовался, в чём так провинился Дан, что теперь ему приходится стоять в углу.
- Твой обожаемый сынишка растёт настоящим трусом! Он взял медведя и не говорит, куда положил. А ведь это – память для меня! Память о нашем малыше Раффи! - тут я разрыдалась.
- Пойдём в кухню – нам надо поговорить.
- О чём?
- Скоро узнаешь. Даниэль не должен слышать этот разговор. – и он увёл меня из гостиной, а Дану сказал: «Ты свободен, малыш. Иди в свою комнату и не подслушивай: ты слишком мал, чтобы понять всё до конца». – счастливый, сын побежал по ступенькам на второй этаж.
- Лита, я думаю, тебе стоит извинится перед Даном. – сказал Ассио, когда мы вместе сели за стол, и он налил нам по чашке горячего чая.
- Почему же? Он взял вещь без спроса, и врёт, что ни в чём не виноват.
- Нет, он не врёт. Он действительно не брал игрушку.
- Ассио! Объясни, что здесь, в конце концов, происходит?!
- Наш сын не брал медведя. Его взял я.
- Ты? Но зачем?
- Я устал смотреть, как ты плачешь. Как разговариваешь днями и ночами с фотографией Раффи. Пойми: его уже не вернуть! И тогда я решил, что если спрячу медведя в укромное место, то тебе станет чуть легче.
- Ассио… У меня просто нет слов! Ты настоящий эгоист!!! Мне плохо! А тебе надоело смотреть на моё печальное лицо, да?! Что ж, ты вообще больше не увидишь меня!
- Лита, не говори глупостей. Дан и я нуждаемся в тебе! Он так хочет играть со своей любимой мамочкой, а мамочке до него нет никакого дела, потому что она погружена в депрессию!
- Да что ты вообще знаешь об этом?! Что тебе известно о том, каково это: растить ребёнка, а потом лишиться его?! – я подняла руку, и случайно задела кружку с чаем – она опрокинулась, и на скатерти появилась огромная лужа.
- Конечно же! Значит я, по-твоему, робот, который не способен чувствовать вообще ничего?! Да мне каждую ночь снится, как он просится ко мне на ручки!
- Оставь меня в покое!!!!! – заорала я и выбежала из дома.
После этого мы очень долго не разговаривали – у обоих из головы не шло то, что наговорили друг другу тогда. Но потом оба признали, что были неправы в тот день. Да и не было больше смысла таить обиды – надо было жить дальше и воспитывать Дана.