- Что тут не понять? Всё ясно. Только Бродягу уже ничем не напугать, а ты – всего лишь малявка, которая пользуется высоким положением любимого папочки и мнит себя королевой всей Вселенной, у нас таких, как ты, называют «мажоры». Поверь, дорогуша – мажорам в этой жизни легко, только пока у предков есть деньги. Как только деньги заканчиваются, власти «папенькиных дочек» вроде тебя приходит конец, и тогда наступает очередь простого народа. Скажу тебе по секрету, простые парни и девчонки о-очень не любят «благородную элиту», так что держи язык за зубами. Думаю, на Марсе такого отношения к людям тоже не одобряют.
- От-т-куда ты знаешь, где ты?
- Всё просто: твой брат рассказал мне обо всём, но с одним условием: если мне удастся попасть обратно на Землю, то я не должен никому говорить, где был. Он сказал, что обычно в таких случаях землянам делают укол, стирающий память, но мы оба понимали, что, скорее всего, я уже не вернусь на эту чёртову планету, а значит, и скрывать от меня что-то было бессмысленно.
- Почему ты говоришь «чёртова планета»? Насколько я знаю, это слово для землян обозначает одно из самых крепких ругательств. Ты ненавидишь Землю, да?
- «Ненавидишь» - слишком громко сказано. Хотя… Мне иногда и правда так казалось. Как будто всем в этом мире на меня плевать…- Макс глубоко вздохнул и продолжил: - после развода наших родителей мы с моим братом Джонни остались жить с матерью – оба были в обиде на отца за то, что пил. Нет, пил – слишком мягко. Он напивался, как свинья, практически каждый день, потом приходил домой и начиналась настоящая война: он бил посуду, называл маму гулящей женщиной и говорил, что мы – не его дети.
Однажды Джонни попробовал заступиться за маму, за что получил от отца кулаком по лицу, и это стало последней каплей – мама собрала свои и наши с Джонни вещи и ушла. Потом мы долго не могли найти себе жильё – мама была сиротой, а родственники отца на дух её не переносили: все они считали, что необразованная детдомовская нищенка Хелен не стоит и мизинца их неподражаемого Антонио, который «взял подзаборную бомжиху с грязного переулка» - как любила повторять моя бабка со стороны отца, когда выпивала со старыми швабрами, подобными ей самой.
В конце концов мы нашли маленькую комнатку на самой окраине города, и стали жить там. Денег едва хватало на то, чтобы оплачивать аренду и покупать кое-что из еды, пока однажды Джонни не предложил мне «непыльную работёнку», как он выразился тогда. Я спросил у него, что это за работа, но он сказал, что я всё пойму чуть позже. А через неделю он привёл меня к Ларе. Лара была такой же, как и мы: матери у неё не было, а отец пропадал неизвестно где.
- Лара? Ты сказал, её звали Лара? – в голосе Аиши послышалось удивление и львиная доля ужаса. Я тоже замерла, ведь атамншу той банды, которая насмерть забила камнями Марго, тоже звали Ларой.
- Ну да, а что?
- Нет, ничего. Рассказывай дальше.
- Брат привёл меня к Ларе, и та сказала нам, что мы должны делать: надо было караулить старушек за углом в день их пенсии, а потом забирать у них сумки с деньгами и бежать.
- И ты добровольно пошёл на это?
- Разумеется, не сразу. Сначала, когда я понял суть дела, сказал брату, что он дурак, и что я не хочу в этом участвовать.
- А потом?
- Потом я увидел глаза матери. Это было тем же вечером, за ужином. Мы доедали последнюю корку хлеба, разделённую на двоих – мама отказалась есть, сказала, что не голодна, но я видел: ей хочется кушать, хотя она и старалась тщательно это скрыть. И тогда после ужина, когда мы лежали с братом под одним одеялом, чтобы лучше согреться, он шепнул мне:
- У нас нет выбора, братишка.
- О чём ты?
- Не прикидывайся! Ты же видишь, как маме тяжело – она работает уборщицей и всё до последней копейки отдаёт мисс Странфорд! Нам придётся согласиться на предложение Лары.
- Джонатан Найт, ты что, окончательно слетел с катушек, да?! Грабить бабульку, для которой эта пенсия – единственный источник дохода низко!
- Не строй из себя святошу Макс! Десять Заповедей Иисуса Христа в данный момент не помогут нам выжить. А потом… Бог всех прощает, не так ли?
- А школа? Ты же так мечтал стать учителем!
- Да, мечтал. Но мечты не всегда сбываются, лисёнок…
- Ты помнишь моё детское прозвище!
- А как же? – брат грустно улыбнулся – тебя мама звала лисёнком, а меня медвежонком… Боже, как же это бесило тогда! До сих пор помню, как было стыдно перед друзьями, когда мама кричала с балкона: «Медвежонок! Пора кушать горячий супчик!» - и это прозвище намертво прилипло ко мне.