- Но... «Никаких «но» и зови меня просто тётушкой Эм, хорошо? Терпеть не могу, когда меня называют «мэм» - сразу чувствую себя восьмидесятилетней бабулей». «Хорошо».
Тётушка Эм позвонила в «скорую», и маму забрали в больницу – врачи сказали, что у неё сотрясение мозга и срочно увезли. Я очень скучал по ней, каждый день спрашивал у Джонни, когда она вернётся, и он всегда отвечал одно и то же: «Скоро, братик». У семейства Грин нам жилось хорошо – дети дяди Тома и тёти Эм сразу приняли нас, но мне и Джону не хватало одного – мамы.
Она вернулась домой через три недели. Лицо всё ещё было бледным, а от одежды шёл устойчивый запах больничных лекарств, но, несмотря ни на что, с лица не сходила счастливая улыбка. «Мама! – закричал я. Мамочка! Ты пришла!» - и со всех ног кинулся её обнимать
Часть 3
- Да, сынок, теперь я с вами и больше никогда никуда не уйду.
- Обещаешь? - Я очень боялся, что она снова уедет далеко-далеко, поэтому прижался к ней ещё крепче.
- Обещаю – прошептала мама и уткнулась носом мне в макушку. Мы, наверное, стояли бы так ещё сто лет, но на пороге появился силуэт тётушки Эм, одетой в нежно-розовый домашний халат.
«Простите, что помешала вам, я только хотела сказать, что обед уже готов». – произнесла она своим мягким голосом. «Благодарю вас, мисс». – по тону маминого голоса было слышно, что ей ужасно неудобно из-за больничного запаха, исходящего от неё, да и вообще за ту историю, из-за которой мы и оказались в доме Гринов.
- Я приглашаю вас пообедать вместе с нами, дорогая Хелен. Сегодня у нас куриный бульон, а на второе спагетти с соусом. – хозяйка дома лучезарно улыбнулась маме.
- Спасибо, я не голодна.
- Мам, ты же сама учила нас, что врать нехорошо! - девятилетний я не задумывался о том, почему маме приходится говорить неправду, я знал одно: она врёт. Мама покраснела и сделала вид, что рассматривает узор на ковре. Положение спас Джонни: он влетел в комнату маленьким ураганом и закричал: «О, мам, ты уже приехала? – брат подбежал к ней и обнял за плечи – знакомься, это Майк, сын тёти Эм». – Майк, светловолосый и нескладный, похожий на маленького гусёнка, смущённо улыбнулся маме, а Джонни продолжил говорить:
«Сегодня на обед будет куриный бульон. Ты, наверное, соскучилась по домашней еде». – обычно Джон не любил долгих разговоров, но сегодня внутри него словно что-то прорвало: он говорил и говорил без умолку, а мама смотрела на него с такой любовью, что у меня в душе неприятно зацарапалось непонятное чувство – а вдруг теперь мама любит его больше, чем меня? Вдвоём мы всё-таки уговорили её пообедать. За столом все взрослые молчали, только изредка просили друг дружку передать соль или хлеб. Даже двухлетняя Катрин, которую обычно приходилось уговаривать съесть хотя бы ложечку, сегодня молча сидела на своём маленьком жёлтом стульчике рядом с тётушкой Эм и старательно пыталась есть так, чтобы бульон не разбрызгивался по скатерти (по правде говоря, у неё это не очень-то получалось – на скатерти и на платье малявки уже было по два здоровенных пятна). Брат Майка и Картин, десятилетний Ричард, украдкой бросал старому мастифу Арчи под стол кусочки мяса из своей тарелки.
- Эй, если ты не ешь, то оставь свою порцию мне. – Майк толкнул Ричарда локтем.
- Но Арчи тоже хочет мяса. – возразил Ричи.
- Арчи достанутся кости с обеда, он будет доволен и этому – спокойно сказал Майк – ты же понимаешь, что у нас слишком мало денег, чтобы кормить собаку чистым мясом. – Майк понизил голос до шёпота, но я всё равно его услышал. Мастиф предано смотрел на Ричи из-под стола, но тот твёрдо сказал собаке: «Нет, Арчи, мяса больше нельзя. Так сказал Майк».
Через пару дней мама собрала наши вещи в потрёпанную чёрную сумку и объявила, что нам пора прощаться с семейством Грин и что скоро мы переезжаем в другое место. Я видел – Джонни совсем не хочется расставаться с Ричи и Майком, и он не плачет только потому, что считает себя крутым парнем, а крутым парням сопли на кулак наматывать – позор и стыд. Мне тоже было жаль покидать маленький домик Гринов, я даже заревел, обнимая на прощание тётушку Эм, дядю Тома и их детей.
Каждый из них стал мне родным человеком, и даже Катрин, вечно ноющая Катрин, которой мы с Джонни дали прозвище Сопля, за это время стала мне всё равно что родная сестра. «Берегите себя». – сказала нам на прощание тётушка Эм. «Растите настоящими мужчинами». – напутствовал нас дядя Том. «Держите хвост пистолетом!» - сказали Майк и Ричи и по очереди хлопнули нас по плечу. Последним мы с Джонни навестили Арчи. Когда-то каштаново-рыжая, шерсть собаки была почти белой от седины, а вишнёво-карие глаза с каждым днём видели всё хуже.