- Прощай, старина Арчибальд… - медленно произнёс Джон. – больше мы, скорее всего не увидимся. Ты хороший пёс…
- Но почему ты говоришь так, будто он умирает?
- Ему осталось недолго, Макс. Майк говорит, что Арчи почти семнадцать лет, а это очень много для собаки. Кроме того, мы сюда больше не вернёмся…
- И больше никогда не увидим тётушку Эм, дядю Тома, Майка и Ричарда? – тут у меня к глазам опять подступили слёзы.
- Да, братишка. Ты ещё слишком маленький и многого не понимаешь, но жизнь так устроена: одни люди уходят, на смену им приходят другие… - Джонни опустился на колени рядом с псом и уткнулся носом в его спутанную шерсть. Через минуту брат заговорил вновь, голос был тихим и хриплым, я едва смог разобрать слова: «Ты лучший пёс в мире, Арчи. Я буду помнить тебя и твоих хозяев всегда, всю жизнь…» - дальше он не смог говорить – слёзы, которые он сдерживал все эти дни, ручьём полились по щекам. Он плакал, как ребёнок, потерявший маму, горько и безутешно, а я стоял и просто смотрел на брата.
Брат, которого до этого момента я считал супергероем, сидел в обнимку с собакой и размазывал по лицу слёзы. Он не хотел прощаться с теми, кто спас нам жизнь и стали ему семьёй, не знал, что ждёт нас дальше. Но время проходило быстро, и вскоре мама, в последний раз поблагодарив семейство Гринов, крикнула нам, что пора отправляться в путь. Джонатан медленно встал с уже припорошенной снегом земли, и тихо сказал мне лишь одно слово: «Пора». – я ничего не ответил, только крепко сжал в своих маленьких пальцах руку брата. Когда мы шли к калитке, я в последний раз оглянулся на маленький домик семьи Грин и на просторный двор, где мы много раз играли все вместе. И, клянусь, в тот момент мне показалось, что Арчи провожает нас печальным взглядом своих больших вишнёво-карих глаз.
Дальше был переезд в маленький забытый Богом городок, где, по совету маминой знакомой, мы и сняли квартиру у мисс Странфорд.
Бабулька была похожа на ведьму из детских сказок: всклокоченные седые волосы, старое, изношенное почти до дыр, платье из чёрного бархата и огромный горб, из-за которого она ходила, согнувшись в три погибели. Сходство с ведьмой ей добавлял ужасный характер: почти каждый день она жаловалась маме на «несносных мальчишек», которые переворачивают
верх дном все вещи в доме и уже успели разбить три тарелки из сервиза, подаренного ей на свадьбу покойной матушкой. Мама внимательно выслушивала мисс Странфорд, качала головой и обещала провести с нами воспитательную беседу, но при этом дружески нам подмигивала, мол, не обращайте внимания на старую женщину. Мама устроилась работать уборщицей в больницу, платили там очень мало, нам едва хватало на то, чтобы купить самое необходимое и заплатить за аренду жилья.
Я уже говорил тебе о встрече с Ларой и о том, какую работу она нам предложила. У меня на душе скребли кошки, но выбора не было и пришлось согласиться. Я до сих пор помню свой первый день «на деле», как это называла Лара: я спрятался за старым деревом и наблюдал, как бабулька маленького роста, по фигуре напоминающая пончик, подошла к Ларе и приветливо поздоровалась. Дальше они поговорили о пяти бездомных кошках, которых она каждое утро кормила и пускала к себе в дом погреться. В какой-то момент Лара сделала знак рукой, и Джонни, размахнувшись изо всех сил, ударил старушку сзади. Естественно, она не ожидала нападения и камнем рухнула на землю. Джонни, одетый в чёрную маску с прорезями для глаз, кинулся к ней и нанёс ещё один удар, от которого бабуля отключилась, после чего Лара забрала деньги из потрёпанного ридикюля и тихо сказала: «Так тебе и надо, старая крыса! Ты любишь своих драгоценных котиков больше, чем людей!» - а я в это время стоял за деревом и был готов описаться от страха, мне казалось, что за нами уже едет наряд полиции. Но ничего такого не произошло. Лара отошла от тела бабуси и тихо позвала: «Эй, Джонатан! Да выходи уже, что ты там трясёшься? Бабуля выведена из строя, всё прошло нормально. Пока кто-нибудь вызовет сюда копов, мы уже успеем смыться». – из-за мусорного бака вышел мой брат, бледный, как привидение. «Н-надеюсь, я не убил её…» - пробормотал он, отряхивая испачканные в какой-то липкой дряни штаны.
«Да брось ты, Джон! Если эта старая вешалка и отбросила копыта, то мир немногое потерял: она была всего лишь одной из тех, кто распускает сплетни про своих знакомых». – Лара улыбнулась брату, и тот застыл на пару секунд с абсолютно глупым выражением лица. В эти секунды он напомнил мне Овоща – парня, который жил по соседству с нами, когда мама и папа ещё были вместе. Овощу было не меньше тридцати, но он вёл себя, как трёхлетний малыш: играл на детской площадке в песочнице и всегда носил в кармане мягкую жёлтую осу с парой белых крылышек и забавными усиками. Когда он видел проходящего мимо человека, то всегда говорил одно и то же: «Смотри, у меня оска! Её подарила мне мамочка, но оска не кусается, потому что её из тряпки сшили! Поиграем?» - при этом он широко улыбался, показывая гнилые зубы и жужжал, как оса.