- Но, Лара… Я люблю тебя.
- Мне не нужна твоя любовь.
- Пожалуйста, не уходи, прошу!
- Не скули Джон.
- Ты разрешишь мне помогать тебе? Просто быть рядом?
- Нет.
Брата нашли утром в ванной. Он был мёртв. Перерезал вены собственной бритвой. Я никогда не прошу ей смерть Джонни! НИКОГДА!!! – Макс закашлял и в уголках его рта появилась кровь. «Врача! Срочно!!!» - Аиша кинулась в кабинет Ассио. Я больше не могла на это смотреть, глаза застилали слёзы. Жаль было и Джонни, которому суждено было умереть молодым, и Макса, который так сильно тосковал по старшему брату. Я убрала зеркальце-поисковик обратно в сумку и с тяжёлым сердцем поднялась в свою комнату.
Там я упала на кровать, на душе у меня было так паршиво, как не было, наверное, никогда в жизни. В ушах звучали слова: «Я никогда не прощу ей смерть Джонни». – мне отчаянно хотелось оказаться там, в этой белоснежной больничной палате и успокоить Макса Найта, сказать ему, что всё будет хорошо, но нудный голос внутри меня говорил, что у этого парня уже никогда всё хорошо не будет. Я вспомнила давний случай из детства.
Мне было тогда лет десять. К маме приехала какая-то знакомая или дальняя родня – не помню точно. Тётка попила с нами горячего чаю, а потом они с мамой стали обсуждать что-то своё, мне стало не интересно, и я ушла играть в соседнюю комнату. Я придумывала очередную историю, произошедшую с двумя моими любимыми куклами, Милой и Лилей, когда услышала их приглушённый разговор:
- И что теперь? – спросила женщина.
- Ничего. Врачи сказали «скажите спасибо за то, чего добились до трёх лет. Дальше ей может помочь только ваша любовь и поддерживающая терапия».
- И всё из-за ошибки врачей…
- Да…
Они обе на некоторое время замолчали, так всегда бывало после того, как говорили обо мне и моей истории. Я тоже молчала: не хватало ещё, чтобы они поняли, что я подслушиваю и прозвище «Большой Ух» закрепилось за мной окончательно, да и не хотелось особо болтать: теперь все мои мечты стать ветеринаром растаяли, как пломбир на солнышке. До того момента я надеялась, что мы найдём какой-нибудь центр, где мне сделают укол или дадут таблетку, от которой я смогу ходить, ни на что не опираясь. Помню горькое разочарование, медленно ползущее откуда-то снизу к горлу, и там превращающееся в огромный ком. Нет, сейчас плакать точно нельзя – эта тётка может услышать мои всхлипы, а она видит меня впервые за последние шесть лет и совсем не знает. Не хочу в её глазах выглядеть дурой – она итак смотрит на меня с выражением под названием «Бедная Лиза» (Прямо как книжка, которую я на полке районной библиотеки видела!) В общем, так я впервые узнала, что врачи не всесильны.
На следующий день у нас с мамой состоялся серьёзный разговор:
- Мам, это правда?
- Что правда, зайчонок?
- То, что врачи больше ничем не могут мне помочь.
- Ах ты, Большой Ух! (боже, как же я ненавижу это прозвище!)
- Я серьёзно, мам. – я уже начинала злиться на неё за то, что она обращает всё в шутку. – я взрослая. Скажи мне.
- Хорошо. Да, врачи так сказали, но мы ведь не перестанем от этого любить тебя.
Я не знала, как реагировать: если я сейчас на неё наору, это будет выглядеть по-детски, а я только что сказала, что уже взрослая. К тому же не она виновата в том, что после родов возникли осложнения. Но почему она сказала правду той тётке, а не мне? В конце концов я сказала: «Я знаю». – и пошла обратно к своим игрушкам. С тех пор я стала мечтать о центре, где могли бы помочь мне. Одна сторона меня говорила, что всё это полный бред, но с другой стороны я искренне верила, что обязательно найдётся способ встать на ноги. И он нашёлся.
За ужином все сидели задумчивые и притихшие – Ассио сообщил печальную новость: комиссия врачей приняла окончательное решение применить лавандовую сигарету и тем самым навсегда прервать мучения Макса Найта.