Аиша вернулась домой ближе к восьми вечера, лицо её было заплаканным, хоть она и старалась не показывать это. Девушка быстро прошла по коридору в кухню, открыла холодильник, но, видимо, после сегодняшних событий ей не очень-то хотелось есть, поэтому она просто налила себе чашку чая и поднялась в свою комнату (вы спросите, откуда я всё это знаю, если в этот сидела в гостиной вместе с Даном? Всё просто: с самого детства у меня очень чувствительный слух, «как у кошки» - говорила моя мама: я запросто могла услышать, например, звонок телефона, который мама случайно оставляла в сумке).
Ассио и Ло-Лита вернулись, когда на часах было уже почти полдевятого. Происшествие С Максом Найтом словно бы состарило Ассио лет на двадцать: он шёл медленно, а обычно прямая спина теперь ужасно сгорбилась, как будто он нёс на своих плечах тяжкий груз. Бедняга настолько был погружён в свои переживания, что, наверное, и не заметил бы нас, если бы не Дан.
- Папа?
- Да, сынок? – он поднял на него свои зелёные глаза; обычно в них горели озорные искорки, казалось, ещё чуть-чуть – и он засмеётся, но сегодня в них была невыразимая печаль и скорбь, как если бы он вынужден был дать ту злополучную сигарету родному сыну. Мне вдруг захотелось обнять его хоть как-то утешить, но ум подсказывал, что тут поможет только всесильное Время.
- Присядь, ты очень устал. – Дан слегка подвинулся в мою сторону.
- Нет, спасибо, я…
- Только не говори, что ты в полном порядке, пап, я же вижу, что твой запас энергии практически на нуле. Тебе надо отдохнуть.
- Ты прав, Даниэль, ты абсолютно прав… - он бессильно сел, а точнее, упал на софу – Высшие Силы, ну почему?! Почему именно этот парнишка, которому судьбой итак была уготована такая тяжёлая жизнь, должен был принять в конце ещё и такую тяжёлую смерть?!
- Пойдём, Лизи, ему надо побыть наедине с самим собой. – шепнул мне Дан.
Когда мы поднялись в мою комнату и плотно закрыли за собой дверь, я спросила у Дана, стоило ли вообще Ассио присутствовать при эвтаназии Макса, если эта процедура так на него влияет. «К сожалению, да. Наши врачи обязаны присутствовать, чтобы наблюдать за реакцией больного на сигарету: бывали случаи, когда слишком слабая порция Акконита не помогала людям спокойно уйти в мир Высших Сил, и они продолжали мучиться. За время папиной работы применение сигареты в отношении Макса – шестой случай. Он старается помочь всем, но это невозможно, сама понимаешь… Папа всегда тяжело переживает это, винит себя, но на этот раз ему особенно не легко».
- Почему ты так решил?
- Он назвал меня полным именем. – Дан грустно улыбнулся – так повелось ещё с детства: стоило мне что-нибудь натворить или получить плохую оценку в школе, он с порога говорил: «Даниэль, надо поговорить по-мужски». – и уводил меня в гостиную или ещё куда-нибудь, где никто не будет нас отвлекать. Он никогда не кричал на меня во время таких «разговоров по-мужски», а спокойно объяснял, чем мне это грозит, если я решу поступить так повторно: «Если ты будешь прогуливать школу, то не сможешь получить хорошее образование, следовательно, у тебя не будет работы. Не будет работы – не будет и денег, чтобы содержать свою будущую семью. Ты же сам говорил, что хочешь хорошую жену и сына, когда вырастешь, не забыл? Маленького Рафаэля…» - Дан на миг замер, как будто случайно выболтал свою самую главную тайну.
- Маленького Рафаэля? – клянусь, я хотела сделать вид, что не услышала этих слов, но как-то само собой получилось переспросить.
- Да. Хоть мне и было всего шесть, когда погиб Раффи, но я отлично его помню. Он так забавно ходил по дому на своих маленьких ножках, переваливался, как маленький медвежонок… - Дан снова надолго замолчал – он даже уже умел немного говорить «мама» «папа» и «дай», всё остальное мог объяснить жестами и мимикой лица, но всё итак было понятно. А потом…
- Я знаю.
- Но откуда?
- Так получилось, что я случайно нашла игрушку, которую должны были подарить Рафаэлю в его первый день рождения. Хотя… Кого я обманываю? В общем, когда никого не было дома, я зашла в Комнату Реликвий, я не знаю, зачем я это сделала, наверное, из чистого любопытства. Я понимаю, что поступила плохо, но любопытство – одна из отрицательных черт моего характера, я не всегда могу справиться с этим. А потом твоя мама узнала об этом.
- И что было дальше?
- Ничего. Мы с ней поговорили о Раффи, и, по-моему, ей стало чуть легче. Так всегда бывает, когда рассказываешь кому-то о наболевшем.
- Моя мама смогла говорить с тобой о Раффи? Не может быть! – по голосу Дана было ясно, что он действительно сильно удивлён.