- Послушай, Айдар, ты же видишь, что они любят друг друга. По-настоящему любят, понимаешь? Неужели ты хочешь разрушить первое серьёзное чувство своей дочери? – мама говорила без остановки, в её голосе слышалось отчаяние.
- Пойми, Лили: Ассио – всего лишь мимолётное увлечение нашей дочери и не более того. Скоро они охладеют друг к другу, а клятвы, данные Совету Тринадцати, будут забыты.
- Но почему ты так думаешь?! То, что они молоды, ещё не означает, что они не способны любить.
- Ты неисправимый романтик, моя дорогая Лили. – отец произнёс это таким тоном, словно хотел сказать «тебе пора лечиться, дорогая, ты душевно больна». – ты начиталась своих дешёвых книжек про любовь, вроде «Французской розы». Любовь, поцелуи при свечах, признания… Чушь! Эта так называемая писательница Аурель Байо пишет абсолютный бред, книжки, где герои вместе и в горе, и в радости, но это далеко не всегда так, Лили, и наша дочь – не исключение, вот увидишь, скоро она влюбится снова, у молодых такое случается довольно часто.
- Нет, я чувствую - это настоящая любовь! Вспомни себя в её годы: ведь именно тогда мы встретились и полюбили друг друга. – при этих словах отец тяжело вздохнул, и я прекрасно знала, почему: преданная любовь в этом Союзе была лишь со стороны моей матери, отец женился на ней лишь потому, что она забеременела мной.
- Хорошо, если ты действительно думаешь, что это любовь – отец произнёс последнее слово с такой брезгливостью, как будто речь шла о заразной болезни, вроде трихомониаза – то можешь дать благословение на их Союз, однако знай, что я никогда не дам им своё благословение, так как считаю Ассио абсолютно неподходящей парой для Литы. Ей нужен такой, как Дамиан Атталь, сын моего начальника. Он мог бы обеспечить достойную жизнь ей и нашим будущим внукам, что же касается Ассио, то… - но он не успел договорить, потому что как раз в эту минуту из-за сундука высунулась растрёпанная (косы были безнадёжно испорчены – весь разговор то и дело наматывались на руку и разматывались обратно, чтобы хоть как-то успокоиться) и очень злая я.
- Что, папочка, уже подобрал мне женишка?! – клянусь, до этого я с большим уважением относилась к старшим, но тут как будто с орбиты слетела – Да никогда! НИ-КОГ-ДА! Понял?! Я люблю Ассио, и точка! – тут я сделала такое о чём девушки того времени (да и сейчас, пожалуй) и подумать боялись: повернувшись лицом к отцу я показала… фигу.
Естественно родители были ошарашены, ведь даже сейчас кукиш считается на Марсе очень неприличным жестом, когда ты показываешь его собеседнику, это значит, что ты посылаешь его по всем известному адресу – Ло-Лита усмехнулась; а уж показать такой жест родному отцу, да ещё в то время… Это был нонсенс, и я понимала, чем мне это грозит, а потому быстро создала воронку для перемещения и испарилась из дому к своей подруге Берте Марион, но случайно ошиблась адресом и попала в дом Юниверс!
Часть 5
Видишь ли, детка, когда создаёшь портал для перемещения, нужно чётко представлять, куда именно ты хочешь отправиться, а иначе портал может перенести тебя вообще в параллельное измерение. Все мои мысли в тот момент были об Ассио, вот воронка и перенесла меня к нему. До сих пор помню его лицо, когда я приземлилась на пол прямо в его комнате. «Э-э-э, привет… - это было единственное, что я смогла сказать, ведь я сама не ожидала, что окажусь здесь – прости, что побеспокоила…» «Ничего, ты можешь какое-то время побыть здесь – слегка оправившись от потрясения, сказал он с улыбкой – я вижу, что дома тебе лучше пока не появляться».
А потом всё как-то само собой устроилось: родители Ассио приняли меня в свой дом, а позже помогли нам подыскать своё жильё – при этих словах Ло-Лита с любовью оглядела комнату – здесь мы пережили и горе, и радость, и взлёты, и падения… Правда, отец перестал общаться со мной, когда я сбежала из дома, он поклялся Священным Камнем, что не придёт на церемонию заключения Союза и вообще, что больше не будет поддерживать со мной контакт. Он даже не пришёл посмотреть на Дана, когда тот родился, как мама не пыталась уговорить его. Да, поначалу меня это обижало, но перед смертью мама взяла с меня обещание простить его, и я, пусть с огромным трудом, но сделала это. Ой, мы же опаздываем! Скорее, бежим!