Поняв, что помощи от Береана ждать не стоит, Лея тем не менее наотрез отказалась выполнять нелепое требование. Ей было страшно… очень страшно, и умирать конечно же не хотелось, но и лишить жизни другого человека для спасения своей она не могла.
Ни уговоры, ни угрозы не действовали, и тогда напарник Береана окончательно вышел из себя — и швырнул в Геллею не самыми полезными для здоровья чарами. Только девушка сдаваться не намеревалась… Ученица-теоретик, толком не владеющая магией, попыталась защититься. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы не вмешался безучастный до того момента Береан, закрывший Лею своими чарами… и собой.
Нити слишком сложных чар Геллея не удержала. Незаконченные, они накрепко сцепились с плетениями мужчин… и взорвались.
Пожалуй, больше всех повезло юноше, так и не пришедшему в себя, — взбесившаяся магия его не коснулась. А впоследствии младший отпрыск рода Вилоренов даже не вспомнил о том, что с ним произошло. Товарища Береана убило на месте. Самого его, как казалось тогда, — тоже. С Геллеей же гремучая смесь чар сотворила нечто совершенно невообразимое. Ее тело стало терять плотность, становясь прозрачным, сливаясь с воздухом… И, наверное, вовсе исчезло бы, не появись на злосчастной тропе обеспокоенный странным поведением сестры Риллис. Он-то и сумел замедлить процесс. Но — не обратить вспять.
Лишь магия брата поддерживала ее жизнь, не позволяя превратиться в воздух. Хотя… было ли это жизнью? Геллея не взрослела и не старела, ей не требовались ни еда, ни сон, она могла менять свое тело, придавая ему любую форму, словно сама стала частицей магии. Нет, она не была мертва… но и жива — тоже.
После этого Риллис Гилен, полагая, что на этом все вряд ли закончится, и решил спрятать свою семью. Организовать видимость несчастного случая труда не составило; сложнее было постепенно стереть из памяти множества людей все упоминания о том, что у него вообще когда-либо была жена, дочь… и сестра.
И если Геллея осталась в школе, ибо при желании могла не попадаться никому на глаза, то Айлине и Ниссе пришлось исчезнуть. Все, что им досталось на память от мужа и отца, — его дневник и кулон. Зачарованный дневник девочка с намертво запечатанным даром все равно не смогла бы прочесть, но вместе с тем частица мыслей и чувств отца всегда была рядом с ней. Как и кулон, который Нисса никогда не носила. Об этом Риллис тоже позаботился, наложив несложные чары, когда вещь вроде и не нужна, а избавиться от нее и мысли не возникает. Не знаю, почему эти чары не подействовали на меня, позволив обратить внимание на дневник и кулон, — то ли выдохлись, то ли Гилен полагал, что через триста лет опасность минует и его потомки смогут без риска для себя узнать всю правду… То ли среагировали на пусть и не полностью, но все же пробужденный дар.
Айлина после разлуки с мужем прожила недолго, и Ниссара осталась одна. Но, верно, янтарный фонарик все же осветил ее жизнь, и судьба дочки Гилена сложилась счастливо.
Береану Вердишу, тело которого Риллис по просьбе сестры передал тиронскому посольству, тоже не повезло. Его честь по чести похоронили в семейном склепе, и кто бы мог подумать, что через три сотни лет он очнется от смертельного сна? Рождение наделенного силой потомка Гилена всколыхнуло магическое поле, и этот всплеск, незаметный для других, разрушил невольно созданное Геллеей плетение, освободив пленника.
Береан Вердиш родился вовсе не в Тироне, а в северной провинции Шрэтона. Тиронкой была его мать, которая и забрала сына на свою родину после смерти мужа. Именно там юный Береан на свою беду и повстречал того, кому необдуманно дал обещание, выполнение которого привело к столь трагическим последствиям. Точнее, невыполнение. На той тропе, выбирая между своей жизнью и жизнью Леи, он выбрал последнее. Помешав своему хозяину, Береан Вердиш внес немалую лепту в общий хаос. Чары поменяли полярность данной клятвы, и если раньше ее невыполнение каралось смертью, то теперь — бессмертием. Которое Вердишу было совершенно ни к чему. Все, что у него осталось, — воспоминания. Он не чувствовал ни боли, ни тепла… ничего. Словно деревянный манекен, обладающий даром речи и ненадолго оживающий лишь с помощью особых зелий. Не жизнь — существование. Он пытался умереть, много раз пытался, но все попытки терпели крах. Тогда-то он и решил найти наследника Гилена и завершить начатое. Просто ради того, чтобы обрести наконец покой. Вердиш искал долго и упорно, но, когда наконец напал на след, тот оборвался. Вовремя же дедушка заблокировал мой дар… Второй раз он набрел на эту ниточку через много лет — совершенно случайно, потому как искал не меня, а девушку, которую когда-то предал и не сумел защитить. И его планы поменялись: кроме собственной смерти в них вошло и спасение Геллеи Гилен.