Чертовски мощный узел, говорил Экзетер, и правда, Джулиан уже ощущал кожей покалывание виртуальности. Святое место, древнее святилище… При ближайшем рассмотрении руины поражали своей величиной. От храма почти ничего не осталось — Джулиан так к не понял, на что это было похоже прежде. Кое-где сохранились даже древние рельефы. Ветер изрядно потрудился над камнями, придав некоторым из них причудливые формы, а время отполировало их почти до блеска. Песок тоже внес свою лепту — то тут, то там из песчаных пирамид торчали остатки стен и колонны. Теперь на них гроздьями висели спасающиеся от улан паломники. На верхушке одной из высоких колонн Джулиан увидел двух женщин и мужчину. Как они забрались туда? Казалось, стоит кому-нибудь из них чихнуть, и они свалятся. Он тщетно оглядывался по сторонам в поисках рыжей шевелюры Домми.
Т'лин исчез. Молния следом за Туманным Беглецом петлял по лабиринту — поворот, еще поворот, потом перевалил через песчаную дюну и чуть не врезался в толпу верещавших моа, которых загнали в тупик. Двое верховых улан стерегли их. Их работа и так, возможно, была не из легких, но теперь, с появлением драконов, моа и вовсе ударились в панику. Солдаты взревели от ярости. Урсула повернула Туманного Беглеца и направила его прямо на стену. Молния, не дожидаясь приказа, последовал за ним. Незастегнутые горные ремни бесполезно болтались за спиной — Джулиан ухватился здоровой рукой за пластину, едва не вылетев из седла.
Человек ни за что бы не забрался по такой стене, да и драконы одолели ее довольно медленно, изо всех сил скребя когтями по кладке. Джулиан оглянулся, не собираются ли их пронзать пиками, но уланам хватало хлопот и с моа.
А потом Молния добрался до верха стены и замер, балансируя на самом краю рядом с Туманным Беглецом и извергая клубы пара. Урсула даже не оглянулась. Она смотрела на драму, развернувшуюся прямо под ней. Когда-то, судя по всему, это было огромным залом, а теперь представляло собой тенистый двор. Песчаный пол полого сбегал к заросшему зеленой ряской пруду, а над прудом возвышалась стена — из нее торчали еще полусгнившие обломки балок, на которые раньше опиралась крыша. Остальные стены превратились в каменные зубы, на остриях которых сидели, свесив ноги, паломники Экзетера.
Арка входа была забита песком и камнями, так что моа пройти под ней не могли. Даже пешему приходилось пробираться под ней сгорбившись — здесь нагианские копейщики могли наконец сдерживать превосходящие силы ниолийцев. Трое нагианцев уже погибли, пытаясь остановить врага, но все, чего они добились, — это чуть отдалили конец для своих товарищей, которых теперь обходили с флангов. Солдаты рвались в пустые оконные проемы и провалы в стенах. У нагианцев были щиты, но их копья заметно уступали в длине пикам противника. И их было слишком мало. Отважное сопротивление обернулось разгромом. Солдаты кричали; зрители визжали; умирающие стонали. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с ужасом Западного фронта, но все равно зрелище было ужасное.
И тут же был этот идиот Экзетер в своем монашеском облачении — разбрызгивая ряску, он брел через пруд в сопровождении двух нагианцев. Оставшиеся в живых воины пытались прикрыть его отступление, и их методично выбивали. Отступление? У безоружного Экзетера почти не было шанса убежать, к тому же этого от него Джулиан никак не ожидал. В злобном отчаянии смотрел он, как эти трое добрели наконец до стены. Ну же, ну, они должны повернуть назад — дальше дороги не было. Вместо этого тот нагианец, что был покрепче, опустился на четвереньки в воду, второй вспрыгнул ему на спину и потянул своего предводителя вверх. Он сцепил руки; Экзетер взобрался к нему на плечи и потянулся к выступу в стене. Чуть выше в стене виднелось окно. Пожалуй, он мог бы даже добраться до него, но неужели он надеется, что ему дадут так просто уйти?
Тот, что стоял наверху, спрыгнул вниз, второй поднялся с четверенек. Они снова взяли в руки копья, как раз когда последние оставшиеся в живых несколько их товарищей отступили к ним, в воду. А потом ниолийцы навалились на них. Пруд из зеленого стал красным — нагианцы упали, пронзенные четырьмя или пятью пиками одновременно.
Джулиан вздрогнул и отвернулся. Лицо Урсулы застыло в болезненной гримасе. Он торопливо обвел взглядом зрителей на стенах, надеясь увидеть рыжую шевелюру Домми — того нигде не было. Он снова посмотрел вниз, на кричавших и скачущих от восторга победителей, и снова ощутил загривком знакомый холодок близкой смерти. Мирные паломники будут следующими: бойня у пристани показала, что кто-то распорядился вырезать всех.
— Мне кажется, нам пора убираться отсюда к черту. Для Освободителя спектакль окончен.
— Подожди! — сказала она.
Экзетер добрался до своей цели — круглого отверстия футах в пятнадцати над прудом. Когда-то это было, наверное, большое окно. Он выпрямился в нем во весь рост, темный силуэт на фоне солнца. Он стоял, широко расставив ноги и раскинув руки. Ветер трепал его серую хламиду, словно пытаясь сбросить вниз обезумевшее чудовище. Он был идеальной мишенью, крестом в круге. Ниолийцы не могли не видеть его.
Офицер выкрикнул команду, и солдаты разошлись по сторонам, чтобы дать возможность своему командиру прицелиться как следует. Бросок был не из сложных, и хотя пика была слишком тяжелой, чтобы метать ее на далекое расстояние, в этом случае дальность не превышала нескольких футов. Он поднял древко и приготовился к разбегу.
— Стойте! — рявкнул Экзетер. — Посмотрите, что вы наделали, идиоты!
По замершим в ожидании солдатам пробежало волнение, словно камень упал в неподвижный пруд. Освободитель перестал вдруг быть мишенью.
— Даже Карзон запрещает убивать кающихся и паломников! Неужели никто из вас не читал Писания? Или вы забыли свою присягу? — Слова его отдавались эхом, усиленные причудливой акустикой и мощной виртуальностью. Он парил над собравшимися разгневанным ангелом. Капитан в смятении уронил пику и, открыв рот, глядел на своего обвинителя.