Никакими цифрами нельзя доказать этого. Самые добросовестные статистические данные оставляют так много сторон невыясненными, что совершенно невозможно строить на них что-либо положительное, в особенности, когда дело идет о производстве, и при использовании этих данных повторяется обыкновенное явление, а именно: всякий видит в них то, что ему хочется видеть. И, несмотря на все это, не только ничто не доказывает верность выводов экономистов, но и сами цифры не подкрепляются никакими документальными данными.
Но, когда с особенным ударением произносят: „прогрессия арифметическая”, „прогрессия геометрическая” и прибавляют к этому две три алгебраические формулы, которые не всякому известны, — то выводы эти получают чопорный псевдоученый вид, достаточно убедительный, чтобы зажать рот профану и заставить его поверить, что доказательство заключается именно в той формуле, которую он не понимает.
И экономисты торжествуют и доказывают, что если бы дела на земле продолжались в том же порядке, то пищевые продукты в конце концов совершенно истощились бы, и люди были бы вынуждены возвратиться к первобытной антропофагии.
К счастью, — говорят они — этому препятствует социальная организация с её спутниками: войнами и болезнями, проистекающими от излишеств или лишений всякого рода; она распределяет пищевые продукты между людьми, уничтожает лишние рты, и таким образом не допускает, чтобы люди поедали друг друга... заставляя их умирать от нищеты и голода!
Все их вычисления и доводы лживы, ибо — оставляя в стороне необработанные пространства на земном шаре, которые могут быть превращены в плодородные нивы — доказано, что несмотря на крайнюю парцелляцию земельной собственности, не допускающую рационального применения интенсивной культуры, вследствие чего земля родит меньше, чем она могла бы, — вздорожание хлебов вызывается в гораздо большей степени спекуляцией и ажиотажем, чем недородом.
Не только у диких народов, но и в цивилизованных странах много земли пропадает за отсутствием культуры; так, напр., Шотландия в скором времени вся заростет лесами и превратится в охотничий участок. Вся Ирландия превратилась в пастбище для овец, тогда как в Австралии избыток их, и от них пользуются только шерстью. В Южной Америке пасутся бесчисленные стада дикого рогатого скота, который истребляется только из-за шкур; мясо же пропадает, не за неимением рынка, — ибо в Европе ощущается недостаток мяса, — а потому, что импорт его понизил бы цены на местное мясо, чем причинил бы ущерб группе скотопромышленников и ажиотаторов, и те, отстаивая свои интересы во вред общественным, и, пользуясь своим богатством, умеют через своих креатур в законодательных сферах добиться так называемых „покровительственных” законов.
Точно также высокие цены на хлеб об'ясняются не недостатком его. Южная Россия и Америка с её необ'ятными равнинами, где громадные пространства земли распаханы вдоль и поперек посредством паровых плугов, где все земледельческое хозяйство с начала до конца производится при помощи усовершенствованных орудий, давно бы разорили французское земледелие, если бы и здесь не помогли „покровительственные законы”, благодаря которым мы платим за хлеб больше, чем следует.
Будучи лишенным возможности производить хлеб так дешево, как в России и Америке, французский земледелец должен был бы приняться за усовершенствование своих орудий и способов производства или обратиться к производству каких-либо других продуктов. Это было бы уж слишком просто... Кроме того, и здесь понадобилось „покровительство” некиим крупным интересам! А расплачивается за все бедняк.
Далее, естественная история учит, что плодовитость видов обратно пропорциональна степени их развития; т. е. чем ниже какой-либо вид стоит на социальной лестнице, тем больше он плодится, ради заполнения пустых пространств, причиняемых войною с видами, выше его стоящими.
Чем многочисленнее причины уничтожения вида, тем интенсивнее плодовитость его. Так напр., в некоторых видах растений, один стебель приносит в год тысячи и сотни тысяч зерен; из рыб такой же плодовитостью отличаются сельди, треска и др.; плодовитость кроликов и голубей вошла в пословицу.
Среди млекопитающих высшего рязряда, к которым принадлежит и человек, плодовитость уже значительно меньше, но человек, сумевший приручить самые полезные виды из них, нашел также средство управлять их плодовитостью на пользу себе, равно как и плодовитостью тех растений, которые служат ему и им в пищу.