Достаточно посмотреть вокруг себя, чтобы убедиться, что все описанное мною происходит именно так. Во всякой отрасли промышленности рабочий уступает место специалисту; что касается последнего, он находится в рабском подчинении машине; от её правильных, автоматических, с каждым днем ускоряемых движений, внимание его, поглощаемое работой изо дня в день, напрягается до такой степени, что труд становится для него гораздо более тяжелым, чем когда он его делал без помощи машины.
Замена мужского контингента женским и детским, и непродолжительность ученичества суть только малосущественные причины безработицы.
Благодаря машине 10, 20, 30 рабочих делают работу, для которой в прежнее время требовалось 30, 50, 100 человек, а иногда, при помощи некоторых упрощений, 1, 2 рабочих могут выполнять работу нескольких сотен людей. Заказ, для выполнения которого в прежнее время промышленнику понадобилось бы месяцев 6, ныне выполняется им в 2 недели, с половинным числом рабочих рук.
В прежнее время промышленник, чтобы быть в состоянии удовлетворить все предстоящие заказы, вынужден был производить авансом, и поэтому, если хотел иметь всегда под рукою готовый состав опытных рабочих, должен был беречь имевшийся у него персонал и стараться удержать таковой при себе, даже если заказы не приходили в достаточном числе.
Ныне дело обстоит иначе. Ввиду наличности машин, заменяющих сотни рабочих рук, ввиду бесчисленной армии безработных, осаждающих по утрам ворота заводов, капиталисту нечего заботиться о тех, которые выбрасываются им на мостовую, когда завод не работает. Если есть заказ, он нанимает на скоро, смотря по надобности, 10, 20, 100 человек; а затем, когда заказ выполнен, они выгоняются им на мостовую, и обречены опять ходить толпами по улицам и выстаивать долгие часы у ворот заводов, в томительном ожидании, с его надеждами, разочарованиями и мукой.
Так совершенствуется с каждым днем эксплуатация; с каждым днем капиталист становится опытнее, и умело комбинируя свои действия, достигает сбережения времени; усовершенствование это происходит, конечно, за счет рабочих, которые с каждым днем чувствуют себя более закабаленными, более несчастными.
Но экономисты, люди очень рассудительные и очень ученые, — как они сами утверждают — не задумываются долго над этим. „Конечно, нужда существует — говорят они — но она происходит от того, что земной шар не приспособлен к нашим потребностям. Конечно, современный строй виноват во многом, затрачивая непроизводительно много сил, но делать нечего: эволюция совершается естественным путем, и нам остается только покоряться совершающимся фактам”.
„Социалисты — продолжают они — хотят поделить богатства капиталистов; но вопрос, сколько от дележа придется на человека? Ничтожная сумма. Поэтому, разве не лучше, если одни будут владеть всем, а другие умирать от голода? Эти последние, по крайней мере, могут утешать себя тем, что отнятая у них доля увеличивает благосостояние сословия, весьма замечательного, — к нему принадлежим и мы — представляющего из себя лучшую часть человечества”.
И они даже рассчитали, сколько получит каждый человек при общем разделе. Г. Новиков определяет все богатства Франции в 200 миллиардов. Если разделить эти деньги поровну между всеми жителями, то на долю одного семейства из 4-х человек приходится 21000 франков. Для целого семейства это ничтожная сумма; и г. Новиков выводит из этого заключение, что не стоит делить; что нужда не зависит от капитала, и что все на свете идет к лучшему, или по крайней мере идет так, как оно может итти.
Прошу извинения у г. Новикова, который, оказывается очень богатый банкир, но не всякий относится так аристократически презрительно, как он, к незначительным суммам. 21000 франк., отданные за 3% дают в год 630 фр. Конечно на 630 фр. семейство не может просуществовать год, не работая, но если предположить, что заработок каждого рабочего увеличится на 630 фр. в год, то получается результат, о каком наверно многие не смеют даже мечтать.
Когда богатства будут таким образом нивелированы, не будет, конечно, роскоши, но не будет и людей, умирающих от голода, и уже это одно заслуживает быть принятым во внимание.
Но в настоящий момент никто и не думает о дележе богатств; напротив, их стремятся слить вместе и при их помощи производить на пользу всех, чтобы таким образом капиталы не были дальше исключительным достоянием немногих.
Нужда происходит, как мы докажем впоследствии, не от скопления капиталов в руках немногих, а оттого, что эти немногие пользуются своими капиталами во вред производству. Когда у фабриканта нет заказов, он замедляет производство, и рабочие, оставшись без занятий, сокращают потребление, что также является одной из причин застоя в производстве. Если коммерсант, магазины которого переполнены, не делает заказов, то это потому, что у него не покупают, а не потому, что не достает продуктов. Лишь только возобновятся заказы, тотчас же возобновляется и вся деятельность производства. Чтобы иметь работу, рабочие должны ждать, пока опустеют магазины коммерсантов.