„У некоторых ученых умственное развитие постоянно подавляло чувства. Для них нет ни друга, ни семьи, ни родины, ни человечества, ни нравственного достоинства, ни чувства справедливости. Самые вопиющие социальные несправедливости не нарушают спокойствия их и индифферентизма ко всему, что происходит вне той умственной области, в которой они работают и находят себе удовлетворение. Какое им дело до тирании, лишь бы она оставила в покое колбы и реторты их лаборатории! Наиболее сметливые из деспотов берегут и ласкают таких ученых. Они представляют собою своего рода роскошь; существование и присутствие их делает честь хозяину, прикрывают его дурные поступки, и вместе с тем ни в чем его не стесняют”. (Летурно, Физиология страстей, стр. 108). Оставим, однако, ученых с их колбами и ретортами, — мы преклоняемся — сохраняя за собой наше право критики — перед их мнением, когда они говорят о вещах, которые они знают, которые они изучали; но не будем требовать от них, чтобы они дали счастье, когда они сами, иногда, неспособны его создать для себя и для тех, кто их окружает.
Требуя свободы и возможности для каждого развиваться согласно своим наклонностям, далекие от желания уничтожить умственное развитие, как некоторые про нас утверждают, далекие от желания, с ненавистью посредственностей, его подавить, мы хотим, наоборот, снять с умственного развития экономические цепи, освободить его от мелочных соображений корысти или честолюбия, облегчить ему его прогресс, предоставить ему свободный простор.
Подобно тому, как люди будут соединяться в группы, чтобы производить предметы, необходимые для их материального существования, точно также будут соединяться они, чтобы облегчить себе изучение того, что их заинтересует, производить и добывать предметы, в которых они будут нуждаться для своих занятий.
Теперь капитал облегчает одним возможность заниматься науками. В будущем обществе будет достаточно только хотеть, чтобы работать. Лиц, желающих учиться, не будут спрашивать, имеют ли они средства, чтобы жить в течение необходимого для занятий времени? Имеют ли такую-то сумму для взноса за учение? Те, которые захотят учиться, постараются познакомиться друг с другом, сгруппируются по сходным наклонностям; они с'организуют курсы, лаборатории по своему разумению; и те, которые лучше других будут знать как поставить обучение, будут иметь наибольший успех.
Они не будут иметь, как теперь, массу работников, ожидающих их приказаний и готовых исполнить всякое их требование. Нет, для вещей, которых они не смогут производить сами, они должны будут сговориться с теми, кто способен им их доставлять. Они постараются с'организовать обмен услуг, в котором каждый мог бы принимать участие, и это возможно всегда, если только захотеть, между тем как в современном обществе, хотя вы одарены наилучшими способностями, имеете сильнейшее желание утилизировать свои силы, общество может не захотеть ваших услуг, а те, кто обладает капиталом, не всегда имеют желание учиться.
Конечно, в будущем обществе все то, чего кто-либо пожелает, не достанется немедленно по первому требованию, как при капитале. Не достаточно будет сказать: я хочу этого, что бы тотчас получить желаемое; люди должны будут мыслить и работать для того, чтобы реализовать свои желания! Но они будут уверены, по крайней мере, что общество не поставит им никакой преграды: хотеть и действовать — таковы будут рычаги, которые заменят капитал при осуществлении личных желаний.
„Интеллигентный человек, приносящий больше пользы обществу, имеет право на большую долю жизненных благ”, говорят нам. Какой абсурд со всех точек зрения. Мы только что видели, что он должен обществу по крайней мере, столько же, сколько он может ему дать, но имеет ли он более вместительный желудок, чем человек „неинтеллигентный”; имеет ли он больше ртов, большую пищеварительную силу; занимает ли он больше места, когда ложится; удесятерилась ли его потребительная способность сообразно с приобретенными им знаниями?
Обыкновенно, как раз наоборот, — тот, которому недоступны интеллектуальные наслаждения, с большей жадностью набрасывается на наслаждения материальные, и если общество облегчит всем, каждому по его вкусу и согласно его наклонностям, возможность наслаждаться тем, что каждый предпочтет, то что нужно еще более?