Не будет ли это действительно справедливое распределение по правилу: „каждому по его делам”, в этом проявится та справедливость, которую ни один социолог до сих пор не мог отыскать в оправдание какой бы то ни было системы распределения.
„Интеллигентный человек нуждается в более утонченных эстетических наслаждениях, чем дикарь”, говорят нам.
Но ведь сама природа этих наслаждений такова, что они легко ему достанутся, ибо не будут у него оспариваться теми, кому они недоступны. Человек, действительно, интеллигентный в самом упражнении умственных способностей найдет себе награду, точно также, как ученый будет находить в своих работах ту радость, которую он теперь получает от благоволения власть имущих. Соревнование между учеными явится результатом научных занятий, а не погони за деньгами. с которыми нечего будет делать. Ученые, добивающиеся наград за свои „труды” в виде расшитых золотом мундиров и орденов, не могут считаться истинными учеными.
Мы видели, что если общество должно интеллигентному человеку, то и он, в свою очередь, обязан обществу.
Если у него есть мозг, способный усвоить многое, то этим он обязан поколениям, накоплявшим и развивавшим способности, которыми он одарен. Если он может применять эти способности, то это благодаря обществу, которое, сохраняя и накопляя средства, позволяющие сократить время, необходимое для борьбы за существование, облегчает человеку возможность употребить выигранное время на приобретение новых знаний. Ученый, будучи продуктом социальных сил и прошедших поколений, если он и полезен обществу, то в свою очередь сам нуждается в нем, чтобы эволюционировать.
Представим себе, что новый Пигмалион нашел бы средство одушевить мраморную глыбу, которой он придал бы человеческую форму, дав ей жизнь, артист произвел бы только прекрасное создание, неспособное примениться к условиям нашего существования, он не мог бы, даже если он ему создал бы мозг, передать ему то наследство знаний и инстинктов, которые мы получили от целого ряда наших предков.
Если мы можем усвоить хотя бы часть знаний нашего времени, то это потому, что имеем за собою бесчисленное количество поколений, которые боролись и учились и завещали нам свои приобретения. Самый могучий мозг, если бы не был сам продуктом эволюции, не был бы способен усвоить малейшую часть современных знаний; не был бы даже в состоянии понять, почему дважды два — четыре, и это не имело бы для него никакого смысла. Все это доказывает, что в отношениях между индивидуумом и обществом выдвигается вперед закон взаимности и солидарности, но что в них нет места вопросам, кто является должником и кто заимодавцем.
Пора покончить с интеллигентностью и гениальностью, столь восхваляемыми некоторыми учеными наделяемыми ими столькими привиллегиями только потому, что они сами себя причисляют к тому избранному обществу, которому они льстят.
Потому, что они имели возможность сделать несколько путешествий, якобы научных, на казенные средства, потому что высидели огромные томы, трактующие о ничтожных вопросах и при том высокопарным слогом, от которого не становится легче их понимать, или же потому, что с высоты оффициальной кафедры и всегда на казенные средства они старались оправдывать эксплуатацию слабых сильными — эти господа себя провозглашают „талантами”, и считают себя лучшими представителями человечества!
Один человек может трактовать абстрактные вопросы, понимать их и об'яснять другим и вкладывать в решение этих вопросов ту же сумму способностей, которую другой человек внесет в другую область идей, считающуюся менее возвышенной.
Химик, который в своей лаборатории анализирует вещества, отделяет их одно от другого, может обнаружить ту же степень наблюдательности, как и крестьянин, устанавливающий систему хозяйства на своем участке земли применительно к прибыли, которую он хочет из него извлекать. Земледелец, практически приметивший, что такое-то растение выходит лучше на такой-то почве, может обнаружить столько же наблюдательных способностей, духа анализа и обобщения, как и химик, который открывает, что такие-то тела, смешанные в таких-то пропорциях, дают происхождение новым составам. Все это дело среды и воспитания. Крестьянин может быть неспособным понять какую-нибудь проблему физиологии, разрешенную ученым, но этот последний может быть также неспособен ходить за коровами или уметь надлежаще использовать участок земли. Оспаривайте это, как вы хотите, оценивайте знания ученого выше знаний крестьянина, мы с вами согласимся во всем этом, но это не мешает признать, что если ученый двигает интеллектуальный прогресс человечества, зато крестьянин содействует удовлетворению материальных нужд, которые, не будучи удовлетворены, препятствовали бы развитию этого прогресса.