Сообразно с излюбленными мотивами защитники эгоизма упрекали анархический коммунизм в том, что анархическая идея для своего осуществления требуют слишком много альтруизма от отдельных индивидуумов, что возможность такого общества предполагает совершенных людей, которых не существует, что человек по своей натуре не склонен жертвовать собой для других, что он должен делать только то, что он считает полезным для своего развития. Защитники альтруизма говорили анархистам: Требуя полной свободы личности, превознося дух индивидуализма — вы толкаете людей к полному эгоизму; ваше общество не будет прочно, ибо вы забываете, что для своего существования общество нуждается в взаимных жертвах, что часто личная инициатива должна отступать и стушеваться перед общей пользой. Ваше общество будет царством грубой силы, господством сильных над слабыми. В нем будет вечный разлад.
Вот до каких глупостей можно договориться, если смотреть на вещи с одной стороны. Человек — существо сложное и не поступает под влиянием какого-нибудь одного чувства, но может быть побуждаем разного рода ощущениями, обстоятельствами, психическими, физическими и химическими влияниями сразу, при чем не отдает себе отчета, каким импульсом был вызван тот или другой его поступок.
Если бы человек действовал только под влиянием эгоизма, современное общество не существовало бы ни одной минуты, ибо, требуя величайших жертв от тех, которые лишены всего, в то время, как перед их глазами выставляется роскошь богачей, имущие классы должны были пробудить какие-то иные чувства для того, чтобы получить силу для поддержки своего строя, который они были бы бессильны защитить, если были бы предоставлены только самим себе. Но одинаково ошибаются и те, которые проповедывают нам самопожертвование и самоотречение, ибо если человеку и случится забыть о себе, чтобы притти на помощь ближним, то это может быть только порывами, но не постоянно.
Именно та вредная теория, заложенная в основу христианства, упрочила царство власти, заставляя людей покоряться эксплуатации власть имущих, якобы посланных Богом, и приучая их страдать на этой земле для того, чтобы получить блаженство на небе.
Человек не животное, описанное теоретиками эгоизма, но он также и не ангел, каким его хотят видеть альтруисты, и если бы он им был, это могло бы быть ему только вредным, потому что лучшие приносились бы в жертву худшим. Если бы индивидуумы должны были жертвовать собою, то в конечном счете выиграли бы от такого положения вещей и пережили бы других те, кто думает только о своей собственной личности. Индивидуум не должен жертвовать собою кому бы то ни было, точно также, как он не имеет права требовать жертвы от другого. Вот что забывают и что освещает вопрос совершенно иначе. Человек самым фактом своего существования имеет право жить, развиваться и эволюционировать. Привиллегированные могут оспаривать у него это право, могут ему его ограничить, но чем более индивидуум делается сознательным, тем более начинает понимать он, как пользоваться своим правом, тем сильнее рвется он из наложенных на него оков.
Если бы индивидуум был один в целом мире, он имел бы право пользоваться и даже злоупотреблять всеми своими правами, наслаждаться всеми произведениями природы без всякого исключения и ограничения, заботясь лишь о возможных последствиях такого злоупотребления. Но индивидуум не единичная величина, он не существует один; таких, как он, больше миллиарда, и все они противопоставлены на земле лицом друг к другу, с равноценными, если не одинаковыми, способностями и с твердым желанием пользоваться своим правом на жизнь. Проповедь индивидуалистами культа нашего „Я” и провозглашение ими индивидуума единичною величиною относятся к области трансцедентальной метафизики, которая представляет из себя такой же абсурд, как Бог, выдуманный священниками.
Индивидуум имеет право на удовлетворение всех своих потребностей, на полное развитие всей своей индивидуальности, но так как он не один на земле и право одного также неот'емлемо, как и право другого, то очевидно, что есть только два решения как осуществить эти различные права: война или ассоциация.
Но человеческий разум редко останавливается на категорических решениях. Обстоятельства, впрочем, увлекают индивидуумов прежде, чем у них будет время осмыслить свои поступки, и только потом, когда события минуют, они пытаются извлечь из них философию.