ГЛАВА XIII.
Власть и организация.
Некоторая часть анархистов смешивает эти два столь различных термина. Ненавидя власть, они отрицают всякую организацию и видят в этой последней только род принуждения. Другие, чтобы не впасть в эту ошибку, доходят до того, что провозглашают целую анархическую организацию при наличности власти. Между тем, между этими терминами существует капитальная разница. То, что сторонники власти называют организацией, есть только полная иерархия, предписывающая законы и выступающая от имени и вместо всех, или заставляющая отдельных индивидуумов действовать в качестве чьих бы то ни было представителей. Мы понимаем под словом „организация” соглашение, которое образуется между индивидуумами, в силу их интересов, соединивших их для общего дела; это взаимные отношения, вытекающие из ежедневных сношений, которые все члены общества принуждены иметь друг с другом. Такая организация не должна иметь ни законов, ни статутов, ни регламентов, при помощи которых каждый индивидуум был бы принужден подчиняться под страхом какого-нибудь заранее определенного наказания; не должна иметь ни комитета, который ее представляет, ни парламентов, обязанных формулировать и декретировать мнение большинства.
Индивидуумы не должны быть связаны с нею, помимо их желания; они должны оставаться свободными и самостоятельными с правом покинуть указанную организацию, если бы она захотела вмешиваться в их личную инициативу.
Набрасывая картину будущего общества, было бы самомнением с нашей стороны полагать, что это и есть рамка, в которой общество должно будет эволюционировать; мы не имеем высокомерного желания дать план организации и возвести его в принцип.
Пытаясь оформить наши представления о будущем обществе, мы хотим просто только набросать в крупных чертах главные линии, которые должны пояснить наши представления, ответить на возражения, делаемые анархической идее, и показать, что общество может очень хорошо с'организоваться без властей, без представительства, без законов, если оно действительно основано на социальной справедливости и равенстве.
В особенности мы хотим показать, что индивидуумы одни способны знать свои собственные нужды и уметь руководить собою в своем развитии, и что в этом отношении они не должны доверять никому; что есть только один способ быть свободным и равным — это не допускать господ и уметь уважать самостоятельность каждого, когда он уважает вашу.
Индивидуумам должна быть предоставлена свобода знакомиться друг с другом и соединяться в группы по сходным наклонностям. Установить единую форму организации, в которую должен был бы сложиться весь мир, и которая была бы введена тотчас после революции — утопия; было бы реакционным делом — мешать эволюции будущего общества, ставить границы прогрессу, удерживать его в пределах нашего узкого кругозора.
Среди индивидуумов господствует такое различие характеров, темпераментов и мировоззрений, что только самое узкое доктринерство могло бы наметить рамки, в которых общество волей или неволей было бы призвано жить и действовать.
Ничто не обещает нам, что идеал, который светит нам сегодня, удовлетворит нашим завтрашним требованиям и, в особенности, требованиям индивидуумов, призванных составить общество.
Бессилием и бесплодностью поражало до сих пор все социалистические школы, без различия оттенков, то обстоятельство, что все они в своих проектах будущего имели претензию урегулировать и предусмотреть вперед эволюцию индивидуумов.
В обществах, которые они мечтали установить, ничто не было предоставлено индивидуальной инициативе. В глубокой мудрости своей социологи декретировали вперед, что полезно или вредно для индивидуумов, и последние должны были преклоняться и не требовать ничего, кроме того, что их „благодетели” считали нужным им предложить. Таким образом то, что отвечало стремлениям одних, шло в разрез с желаниями других: отсюда распря, борьба и невозможность создать ничего прочного.
То, что мы предлагаем здесь является только индивидуальной концепцией, которая на практике должна будет примениться к другим индивидуальным концепциям. Пусть каждый создает себе идеал общества, стараясь его пропагандировать; один проект исправится другим, и в день применения на практике они явятся уже обсужденными и улучшенными, что не исключает возможности им смешиваться, беря от каждого то, что в нем есть хорошего, и отбрасывая то, что было бы слишком индивидуальным.