Глинт относился к этому с философской точки зрения. Ему было всего двадцать пять лет, совсем немного по меркам волшебников, но при этом он был намного более рассудительным, чем многие старые маги, которые грезили о звёздах. Ему тоже хотелось оставить своё имя в истории, но при этом он был не против, если его запомнят, как героя тёмных веков, который помог сохранить пламя магической цивилизации в неистовую бурю новой эпохи.
В конце концов, современная историческая наука не помнила имена всех архимагов Девятого круга, но сохранила историю «Библиотекаря» — слабейшего волшебника, который потратил свою жизнь на сбор и хранения старинных книг — именно в честь него Академия Лазара получила своё название. Если бы не усилия этого человека, многие творения сильнейших в мире магов были бы навсегда утеряны.
У всех была своя роль, в рамках которой можно добиться успеха. Глинт бы уверен в этом и с пренебрежением смотрел на других амбициозных волшебников, которые клялись, что найдут способ добраться до Девятого круга. Они были всё равно что дети. Он тоже был амбициозным, но у него были правильные, разумные амбиции.
Лишь однажды Глинт засомневался в своих убеждениях. Причиной тому, как и у многих вещей в этом мире, была юная девушка с ясными голубыми глазами, как небо, посреди которого они встретились.
Изучая дебри летающего города, Глинт, сам не зная почему, рассказал Маргарите о своих убеждениях. Возможно, он чувствовал, что девушка, которая откровенно заявляла о своём намерении стать императрицей всего мира (что бы это ни значило) представляет собой их прямую антитезу. Он хотел завязать с ней спор, разбить её аргументы, выйти победителем и доказать превосходство своей позиции, но в итоге сам, хотя и всего на мгновение, в ней засомневался.
Рассказав историю Хранителя Лазара, он заявил, что вовсе не обязательно быть среди сильнейших, чтобы тебя запомнили как одного из величайших магов в истории.
Маргарита с улыбкой ответила ему, что это касается только «одного из величайших». Она же хотела стать величайшей, единственной в своём роде, а потому обязательно должна быть в том числе и самой сильной.
Глинт до сих пор временами вспомнил этот ответ и невольно пытался подбирать для него контраргументы. Но какие бы стройные доводы юный волшебник не выстраивал у себя в голове, слова девушки всё равно отказывались покидать его душу, засевши в ней, как глубокая заноза.
Вот и теперь он задумался о них, походил по своей маленькой рабочей комнате на вершине одной из многочисленных башен Академии с видом на дремучий лес, и наконец вернулся к работе.
Следующее письмо представляло собой бандероль. Отправителем был, судя по подписи, некий М. Х…
…
…
…
Глава 10
Демон
Глинт разрезал плотную многослойную ткань, покрывающую бандероль, и достал из неё небольшую деревянную шкатулку. Рядом с ней лежал бронзовый ключ. Озадаченный волшебник покрутил в руках посылку, рассматривая и изучая материал, из которого она была сделана, — яблоня обыкновенная, — вставил ключ в замочную скважину и открыл.
Здесь следует заметить, что в Академии Лазара изучались не только волшебные науки, но и мирские предметы, вроде грамматики, арифметики, философии и прочих традиционных дисциплин, которые пользовались уважением на всей протяжённости Западного побережья. Среди них выделялся Экспериментальный отдел, изучающий науки, «которых ещё пока нет, но которые могут появиться».
Прежде его называли разделом альтернативной магии, однако это название вызывало многочисленные споры. Впервые данная наука зародилась ещё даже до великой войны, но наибольшее распространение получила сразу после, когда люди пытались найти замену исчезающей магии. В то время как некоторые стремились перенять способности демонов, у которых была собственная, тёмная мана, другие стали зарываться скальпелем в человека, изучая его «скрытый потенциал».
Учёные волшебники искали гадателей, экстрасенсов, телепатов и прочих обладателей необыкновенных способностей, считая их первыми вестниками нового мира. Иной раз подобные субъекты действительно обладали особенными силами. Случалось это редко, и причиной обычно служили различные мутации, однако даже единичные случаи в сочетании с богатой историей не позволяли окончательно закрыть «Экспериментальный отдел», к величайшему недовольству более рациональных магов, которые считали их сборищем шарлатанов.
Глинт относился к Экспериментальному отделу достаточно нейтрально — хотя и регулярно отказывал их просьбам о дополнительном финансировании. Но сегодня его мнение, вероятно, могло бы заметно ухудшиться, если бы он знал, что в тот самый момент, пока сам он поворачивал ключ и открывал непримечательную деревянную шкатулку, на главной кафедре Экспериментального отдела читали лекцию о том, что людям свойственно «предчувствие», позволяющее заметить приближение важных или поворотных моментов в их жизни.
Глинт ничего не почувствовал; в шкатулке он увидел серый слиток. Юноша бездумно провел по нему пальцем, слиток распахнулся, словно парус в порыве ветра, и, обратившись в огромную пасть, заглотил его в чёрную бездну.
…
…
…
— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Двадцать шесть — двадцать шесть! Хороший результат, о, какой хороший результат, с этим определённо можно работать!..
Придя в себя, Глинт обнаружил вокруг сплошную серость. Серыми были пасмурные небеса; серым был песок у него под ногами; серым был утес огромного серого каньона, и серой была тощая фигура в длинной мантии, которая стояла прямо перед ним. Необычайно высокая, почти два метра ростом, она выделялась своей болезненной худобой.
Глинт отпрянул, вспоминая все известные ему атакующие заклинания.
Было неясно, мужчина это был или женщина. Лицо неизвестного закрывали длинные серые волосы, образующие почти непроницаемую завесу. Сперва Глинту показалось, что она подрагивает на ветру, но потом он понял, что здесь, в этом странном измерении, не было ветра, и едва заметный трепет вызывала сама фигура быстрыми и припадочными движениями головы, которые она совершала после каждого слова.
— Двадцать шесть, девяносто при условии, что мы сможем… Мало, мало! Но если провести модификации… Тогда можно — с этим определённо можно работать!.. — повторяла фигура, не обращая внимания ни на что вокруг, включая Глинта.
Меж тем в груди у молодого волшебника крепко завязался тревожный узел, когда он понял, в каком положении сейчас находится — неизвестно где и как захваченный таинственной сущностью. Благо, в своё время экспедиция на летающий город закалила его нервы, так что теперь он достаточно быстро взял себя в руки и стал перебирать варианты.
Может, он попал в иллюзию? Или в карманное пространство? Создавать такие могли только маги Девятого круга либо чрезвычайно сильные артефакты. Возможно, слиток представлял собой именно такой, но…
— Вовсе нет. «Слиток» — это я, — оборвал его размышления удивительно спокойный и рассудительный голос.
Глинт вздрогнул, приподнимая взгляд. Стоявший на краю утёса неизвестный выпрямил спину, сложил руки за спиной и повернулся к нему. Его лицо и глаза всё ещё скрывали густые серые волосы, но Глинт всё равно почувствовал, что Оно смотрит прямо на него.
— И нет, мы не находимся внутри отдельного пространства, если не считать за таковое моё и твоё воображение.
Когда пытаешься не слить, но соединить, не поглотить, но сцепить два различных сознания, необходимо найти между ними нечто общее. Конкретно для нас я выбрал воображение. В данный момент и ты, и я воображаем это место, мы воображаем его одновременно, а потому находимся здесь и сейчас.
— Кто ты? — напрягся Глинт.
— Это вопрос — попытка разделить одно и другое. В нашем случае и в текущих условиях задача определённо необходимая. Пускай — но каждая вещь познаётся в сравнении. Каждую вещь познающий познаёт в сравнении с другими вещами и самим собой. Предположим. Тогда:
Ты — человек.
Ты — волшебник Третьего круга.
Ты — ученик Академии Лазара.
Ты — мечтаешь оставить своё имя в истории.
Тебя зовут Глинт.
Я — демон.
Я — магус Девятого круга.
Я — великий генерал демонического воинства.
Я — намереваюсь сместить нашу Владычицу с престола и стать новым правителем нашего рода.
Можешь звать меня Пантагрюэль.
…
…
…