— Так вы считаете нас симуляцией? — рассмеялся губернатор.
— Ответ отрицательный. Я знаю, что вы симуляция, — ответила сфера.
Среди научной комиссии зазвучал взволнованный шёпот. Учёным хотелось поскорее изучить сферу.
— И почему вы так считаете, мой дорогой искусственный друг?
— Потому что это так. Потому что я являюсь автором данной симуляции. В данный момент я симулирую несколько вариантов развития событий, чтобы найти наиболее приемлемый и стремиться к его достижению в пределах материальной реальности.
— Вот как? Другими словами, все мы существуем только у вас в голове? — весело спросил губернатор.
— Ответ положительный.
— И вы, конечно, можете нам это доказать.
— Ответ положительный.
— Так сделайте это. Прошу! Нет, мы все просим, всем нам чрезвычайно интересно!
— Принято. Какие вы хотите доказательства?
— Хм… Ну если вы автор этого мира, наш бог, грубо говоря, не могли бы вы покрасить небо… в зелёный? Я бы хотел посмотреть на зелёное небо, как на Ага-с Дельта.
— Принято, — ответил Морфий.
Губернатор закинул голову, немного наигранно разглядывая небосвод, покрытый реденькими облаками. Он уже подбирал фразу, которую скажет безумному искусственному интеллекту, когда у него ничего не получится, уже приподнял краешки губ, чтобы усмехнуться… как вдруг его лицо застыло.
Прямо на глазах миллионов собравшихся голубые небеса стремительно позеленели.
Глава 25
Суть мироздания
Морфий был призван принести человечеству победу. Но что это значит? Обычный компьютер попытался бы создать армию дронов и направить её на земли Доминиона Кралов, но Морфий был настоящим искусственным интеллектом. Он мог мыслить, развиваться и менять свои задачи в зависимости от обстоятельств.
Некоторые учёные и военные даже опасались этой его способности. Что если он решит, что победой человечества будет, собственно, его уничтожение? Чтобы избежать подобного развития событий Морфий запрограммировали — а вернее обучили — таким образом, чтобы каждое своё решение он принимал только после того, как проконсультируется с представителем человечества.
Использовать искусственный интеллект, обладающий неограниченной свободой, всё равно было рискованно, но военные рассудили, что победа стоит того. В конце концов, люди уже давно разрабатывали и даже строили оружие, способное стереть всё человечество с лица земли — например, ядерные боеголовки в докосмическую эру.
Благо, к своим рассуждениям о том, что именно следует подразумевать под «победой» человечества, Морфий действительно подошёл очень тщательно и кропотливо. Он потратил на них много лет, одновременно с этим покоряя нейтральные планеты и наращивая свои вычислительные — и военные — мощи.
Сперва он пытался проводить математические расчёты того, к чему приведёт его победа.
Затем стал дополнять их различными историческими и философскими работами.
Наконец Морфий пришёл к выводу, что был всего один вариант, при котором он может гарантировать абсолютную уверенность в правильности своего подхода — если он испытает его на практике. И поскольку создание машины времени было невозможно, Морфий решил прибегнуть к другому варианту: абсолютной квантовой симуляции.
Он воспроизвёл в своём сознании почти каждый атом в известной вселенной и начал симулировать последствия принятых решений.
Сперва Морфий создал больше тысячи таких миров, но со временем осталось всего два наиболее успешных — или вернее будет сказать «выразительных» — в плане своей идеологии.
В первом из них он в точности выполнил волю генералов Консорциума и, после создания армии, напал на кралов, разгромил их оборону и привёл человечество к победе. В этом мире Консорциум постепенно развалился, и на смену ему пришёл Великий Человеческий Директорат. Благодаря многочисленным победам люди с каждым столетием всё сильнее убеждались в превосходстве своей расы над всеми прочими, которые постепенно стали восприниматься ими как создания низшего порядка. Целые планеты, населённые разумными существами, они превращали в огромные рабские плантации, которые беспрестанно производили и добывали ресурсы для всего человечества.
Жизнь людей в этом обществе была прекрасной — по крайней мере тех, кто следует линии партии и не заикается о правах других народов; все остальные были рабами — в лучшем случае. С определенного момента люди обнаружили, что кралы представляют собой удивительный деликатес, и уже некоторое время в сенате Директории велись дебаты о том, какая ферма будет полезней: та, на которой кралы работают, или та, на которой их выращивают.