— Я не робот, чтобы выражаться в процентах. Гении делают это только в кино.
— А вы попробуйте, для наглядности.
— … На семьдесят девять процентов.
— И сколько же у вас осталось веры после такого существенного вычета?
— Три процента.
— Рискнёте?
Повисла тишина. Мирабель уже не рисовала, просто смотрела задумчивыми глазами на холст, на котором чернели ещё мокрые краски. Наконец она взглянула на свой свитер и юбку и сказала:
— Придётся купить новое платье. Старому больше года, и оно полнит меня на камеру.
— На это у нас бюджета не найдётся, — задумчиво прибавил Михаил.
— У меня есть свои накопления, — отрезала Мирабель и приподнялась, оставляя мокрую кисточку на палитре. После этого девушка вышла из мастерской, но перед этим заявила, что ей нужно пройтись по магазинам и обновить весь гардероб для грядущей Конференции; в свою очередь персонажу Платона Михайлова следовало сообщить администрации университета (и правительству) что переговоры увенчались успехом и знаменитая Мирабель Лоусон приложит все усилия, чтобы дебаты с Морфием прошли успешно.
Перед этим, однако, Михаил прошёл в другой конец мастерской и посмотрел на холст, за которым работала Мирабель. Все свои картины она писала очень быстро, за один день, и, хотя к этой приступила она совсем недавно, уже можно было разобрать примерные очертания будущего рисунка.
На холсте была изображена чёрная кошка, которая пряталась в собачьей будке и сверкала глазами на массивного бульдога, который возвращался в свою конуру, истекая слюной после долгого и плодотворного лая на забор.
Всё как обычно.
Другие люди, даже эксперты по искусству и криптографии, которые тщательно разбирали работы девушки, этого не знали, однако Михаил мог заглянуть в сознание самой Мирабель. Обычно он старался этого не делать, это было неприлично и могло считаться за вторжение в личное пространство, однако после того, как девушка отказалась спасать мир, у него не было другого выхода.
Он прочитал её мысли и выяснил, что наилучший способ мотивировать её на работу — это представиться творцом мироздания.
По этой же причине ему было известно, что все картины Мирабель, начиная от птички в тёмной клетке и заканчивая деревом в осеннем лесу, которое уже осыпало все свои листья и совершенно голое и чёрное стояло среди золотистых собратьев, представляли собой её автопортреты.
В них не было никакого шифра или запрятанного лекарства от бессмертия. Это был обыкновенный крик души шестнадцатилетней девушки. Топорный, неловкий, один из тех, которые по мере взросления вспоминаются сперва со стыдом, а затем — со старческой улыбкой.
И да, возможно, что лет через десять Мирабель действительно будет с кривой улыбкой вспоминать свой подростковый бунт и юношеский максимализм, но прямо сейчас она была в таком возрасте, когда просто необходимо писать стихи и вычурные картины и проклинать весь мир.
Михаил положил кисточку в стакан и бережно накрыл палитру стеклянной крышкой.
Глава 31
Интеллект
Конференция пролетела за одно мгновение. Как и ожидалось, наиболее блестяще себя на ней проявила Мирабель — и не только благодаря своему новому чёрному платью, украшенному тонкими серебристыми нитями; ещё девушка предоставила неоспоримые, почти сверхъестественные в своей точности доводы, которые сделали её единственным возможным кандидатом, чтобы отстаивать право мира на существование в дебатах с Морфием.
К этому времени первичное потрясение, вызванное откровением об искусственной природе окружающей реальности, сошло на нет. Люди обладают удивительной способностью к адаптации. Некоторые свыклись с мыслью о том, что находятся внутри симуляции, в то время как другие просто перестали обращать на это внимание и вернулись к обсуждению своих любимых спортивных команд и прочей рутины, из которой соткана жизнь.
Впрочем, большую часть населения Двуединого союза волновали вовсе не экзистенциальные вопросы о природе бытия, но тот факт, что оно в любой момент могло прекратиться, стоит только искусственному интеллекту нажать на кнопку. Поэтому после завершения конференции на Мирабель обратилось всеобщее внимание: её почтовый ящик стало распирать от писем, а над головой непрестанно жужжали журналистские дроны.
Мирабель было не привыкать к подобному положению вещей, но это не значит, что оно было ей по нраву. Нет, она хотела скорее с ним покончить и узнать ответ на вопрос, в чём же на самом деле заключается причина создания этого мира, который ей обещала таинственная сущность в облике университетского профессора. Поэтому девушка отказалась от предоставленного Морфием времени на подготовку и заявила, что готова незамедлительно приступить к дебатам.