Кроме этого она сделала ему и другие замечания. Например, что он совершенно забыл про Вальхаллу, хотя уже мог попытаться выполнить следующее испытание, и слишком часто полагался на «авось». Последняя претензия была самой серьёзной. Мирабель посмотрела на серебристый экран, на котором Глинт застыл в напряжённом ожидании перед лицом сверкающего барьера, и спросила:
— Можете сказать, в чём конкретно заключается ваш план?
Михаил ответил, что «в идеале» Глинт сперва оторвёт Маргариту от Демоницы, а затем придумает, как избавиться от неё, не принося в жертву своего ученика. Если же у него не получится это сделать, Михаил вмешается самостоятельно и будет действовать по обстоятельствам.
— Другими словами, вы не знаете, как именно герой Глинт должен одолеть Владычицу демонов, не жертвуя при этом своим учеником. Вы даже не уверены, сможет ли он одолеть её, если принесёт его в жертву, верно?
Верно.
— И вы считаете этот план разумным?
Да.
— Почему?
— В героев нужно верить, — спокойно произнёс Михаил.
Мирабель пристально посмотрела на него, а потом сделала глубокий вздох, который разнёсся по всему рабочему пространству. Она присела на кушетку, и воцарилось глубокое и задумчивое молчание. Между делом Михаил спросил, с каких пор и зачем она стала носить очки.
— Это для образа, стёкла прозрачные, — ответила Мирабель, снимая их и покручивая посреди воздуха.
Михаил заметил, что ей идёт.
— Знаю, — безмятежно сказала Мирабель, потом прибавила:
— Возможно, ты прав.
В чём?
— В героев нужно верить.
Михаил хотел было признаться, что не сильно думал, когда произнёс эту фразу, но промолчал.
— В этом плане я и сама не совсем уверена, как будет верно… Ладно, — сказала она, приподнимаясь на ноги. — Пока что мы не будем вмешиваться. На крайний случай у меня есть особый план. Сейчас… просто наблюдаем.
Михаил согласился, они вместе встали против серебристого экрана, и вскоре застывшая картина снова пришла в движение.
Глинт напряжённо смотрел на мелькавшую печать, и вдруг произошла перемена, и Маргарита, запертая в темницу из яркого света, резко открыла глаза, чёрные, как две непроглядные бездны.
Она посмотрела на него, затем в сторону и немедленно свалилась на землю, как брошенная кукла. Зрачки Глинта сузились, он резко повернулся и посмотрел на своего ученика, над головой которого протянулась гигантская тень…
Глава 43
С добрым утром!
«Пора!» — подумал Глинт и одновременно с этим почувствовал голос Пантагрюэля, который призывал его немедленно активировать печати.
Гилиам менялся прямо на глазах. Его светлые зрачки почернели, а рыжие волосы стали белыми, как пепел, но ещё более заметной была могущественная, давящая аура, огромной чёрной тучей распространявшаяся вокруг него.
Глинт шагнул в сторону, возвращая защитный барьер вокруг Маргариты. Демоны старались искать себе как можно более одарённых носителей, используя которых в качестве фундамента были способны раскрыть весь свой эволюционный потенциал. Владыка демонов переместился в Гилиама только потому, что последний находился на свободе — теперь же он наверняка попробует использовать его тело, чтобы освободить Маргариту.
По крайней мере, таким был прогноз Пантагрюэля. В свою очередь сам Глинт не мог стать носителем для Владыки, так как внутри него уже находился другой и могущественный демон.
«Гилиам» внимательно посмотрел на своего учителя.
— Скорей, он собирается уничтожить печати, — прозвучал невозмутимый голос Пантагрюэля. Несмотря на то, что они находились в критической ситуации, он оставался совершенно спокоен. Демонам были чужды такие бесполезные чувства, как тревога или спешка.
Напряжение достигло своего апогея. Глинту достаточно было протянуть руку, чтобы пробудить смертоносные печати, но он медлил, медлил, и наконец…
— Время вышло, — оповестил Пантагрюэль.
В следующее мгновение Глинт почувствовал, как будто в голове у него разбилось яйцо, из которого протянулись гигантские, раскалённые до бела щупальца, обхватывая и прижигая все его мысли и чувства. Его перекосило, а затем его глаза стремительно почернели, и учитель медленно опустился на колени перед своим учеником.
— Приветствую, ваше величество, — сказал Пантагрюэль своим обычным бесчувственным тоном.
Владыка демонов, кожа которого уже сделалась белее снега, спросил его:
— Зачем ты используешь язык этих созданий? Почему заблокировал прямой телепатический контакт? — с этими словами он приблизился и сверху вниз посмотрел на Пантагрюэля, который тоже постепенно менял свою оболочку.