Осмотревшись, стало понятно, почему вокруг никого нет, хотя вдали слышались чьи-то громкие голоса. Я оказалась с другой стороны скалы, формирующей внутренний край излучины, и потому не могла видеть обрыв, где спускалась на верёвке. Но мне туда и не нужно было. И оставаться на месте, не самое правильное решение. Здесь, вода подходила к самой скале, а вот противоположный берег манил к себе непролазной чащей, где можно было соорудить из лапника шалаш, постель и отдохнуть, если что-нибудь снова не помешает.
К тому же река, делая крутой изгиб, разлилась метров на сто в ширину и была на этом отрезке мелководной. И, пока никто не додумался искать меня ниже по течению, следовало поторопиться.
До берега оставалось метров двадцать, когда дно под ногами внезапно исчезло и я неуклюже повалилась вперёд. Под воду не ушла, успев вытянуть руки вперёд и забарабанить ими по воде. Мокрый свитер и рюкзак, прильнувший к спине, изрядно мешали, и потому мой стиль плавания был, чем-то между кролем и баттерфляем. Голову и плечи затягивало под воду, а я, барахтаясь и отчаянно колотя руками, выныривала на поверхность, хватала ртом глоток свежего воздуха, и всё начиналось сначала.
Как выбралась на берег уже и не помнила. Пытаясь отогнать назойливые мысли, которые почти научилась заглушать, но которые теперь возвращались, выпрыгивая из зарослей маральника, кружили вокруг в какой-то дикой пляске, напоминая, что это я всё начала, когда выкатилась из укрытия и подняла с земли дубинку. Они окружали новыми страхами, создавали какую-то неправильность, нарушали порядок происходящего.
Не думать об этом. Не думать, равносильно сказать: «Не думай о катастрофе». И перед глазами поплывут, словно кадры из фильма, искорёженные автомобили, части разрушенного самолёта, и тела, разбросанные как матрёшки. И непонятно, для кого мир перестал существовать. Для них вырвавшихся на волю из заточения или для нас, всё ещё запертых в своих оболочках.
Стянув с плеч рюкзак, я перекатилась на спину. Не думать об этом. Не думать. В другой раз я обязательно попробую не думать, попробую управлять своим организмом. В другой раз.
Я, перевернувшись набок застонала, почувствовав, что начинает трясти, и стараясь пересилить боль, потянулась за ампулой.
Выдавив в себя два кубика, скрутившись калачиком, отбросила шприц и, проследив за его полетом, вздрогнула, увидев рядом с местом падения чёрные туфли.
- Кайфуем? - голос был глухой, как из преисподней. И что главное, знакомый голос, слышала его когда-то.
Я попыталась остановить свой взгляд на лице незнакомца, но то ли он не стоял на месте, то ли я ещё не пришла в себя и потому разглядеть расплывающийся облик не удалось.
- Кто такая? - задал он следующий вопрос.
- Путешествую, - я ответила и не узнала свой голос. Чужой, писклявый и совершенно неприятный.
- Я вижу, что путешествуешь, и в какой мы сейчас галактике?
- В какой галактике? - я повторила за ним последнюю фразу, сообразив, что гость несёт ересь, и машинально спросила, - ты чё, уколотый?
- Я уколотый? – мужчина, явно опешив, произнёс, - понятно.
Он шагнул вперёд и сгрёб рюкзак, вытряхивая содержимое на землю. Довольно крякнул, как будто обнаружил слиток золота у себя под диваном, и тоном кота, только что сожравшего миску сметаны, удивлённо сказал:
- Оба на, вот это сюрприз. Лежи и не дёргайся.
Последнее слово было лишним. Я все силы оставила в реке, пытаясь перебороть усталость и боль, слишком поздно догадавшись, что в мокрой одежде и с рюкзаком мне не дотянуть до берега. Как та лягушка барахталась, взбивая масло, пока не почувствовала под руками твёрдое дно.
Прошло минут пять или больше, когда я наконец-то смогла сфокусировать свой взгляд на незнакомце, его казённой фуражке с высокой тульей и красным кантом по краям. А потом сбоку раздвинулись ветки, и на берег вышло ещё несколько человек.
Почувствовав, как боль, скрутившись в клубок, замерла, разрешила вдохнуть полной грудью и, упёршись в землю двумя руками, попыталась встать.
- Куда? - это был тот же голос из преисподней, но теперь я смогла разглядеть его лицо, заросшее минимум двухдневной щетиной,и маленькие звёздочки, вышитые на погонах.
Я не заметила, когда он размахнулся. Левую сторону лица словно разорвало неожиданным ударом, и замелькали перед глазами деревья, перемешиваясь с кустами и каменными глыбами на берегу. Вспыхнуло вокруг яркими проблесковыми маячками всех цветов радуги. И не давая опомниться, приняла меня земля жёстко, застилая всё вокруг пеленой.