Упёршись коленом в спину, вывернули мне руки и последнее, что почувствовала, горячий металл, обжигающий запястья. Где-то далеко осталось в памяти, как громко орали мне в лицо, требуя, чтобы я шагала самостоятельно. Потом поняла, проваливаюсь в яму глубокую, бездонную.
11
Мама за пятнадцать лет совсем не изменилась. Стояла рядом, словно шагнув с фотографии, в своём любимом голубом платье. Она что-то тихо говорила, делая шаг в сторону, туда, где всё заволокло бледно – серым туманом. «Мама», - я громко закричала, пытаясь ухватиться за подол, но она сделала ещё один шаг и словно растворилась в воздухе, исчезла, оставив лишь тонкий аромат своих духов и голос, любимый знакомый голос, который ворвался в моё сознание пробуждая его, вытаскивая из чёрной пропасти. Я некоторое время сопротивлялась этому, почти неосознанно, потому как вместе с пробуждением возвращалась боль.
Голос продолжает громко вещать и каждое слово как молотком отстукивало где-то внутри меня.
- Нет, ну надо быть полным идиотом, чтобы вместо выяснить, доводить до полного бессознательного состояния. Мы вторые сутки тут прозябаем, а когда появляется человечек с информацией, ты его пытаешься угробить. А может быть ты это сделал специально?
- Ну конечно, - этот голос я сразу вспомнила, глухой неприятный, - она, между прочим, не перочинным ножичком была вооружена, у неё два Стечкина, к тому же один с глушителем и оба стрелянные. На рынке их купила, что ли?
Я попыталась приоткрыть глаза, чтобы увидеть обладателя первого голоса и словно лазером разрезало голову пополам. Вместо левого глаза ощущалось нечто огромно опухшее, пульсирующее даже при небольшом напряжении и разрывающее мозг на мелкие частицы. Через узкую щёлку правого глаза смогла увидеть лишь широкую спину говорившего и его руки, которыми он жестикулировал, чтобы придать словам больше убедительности.
- Дядя Паша, - мой голос остался чужим, и язык, которым я едва ворочала, чтобы обратиться, отказался подчиняться.
На мгновение наступила тишина, и они вчетвером, медленно, развернулись ко мне лицами. Ага, значит всё же какой-то звук мне удалось выдавить из гортани чтобы привлечь внимание.
- Что, что она сказала, она сказала: «Паша». Мне послышалось? - голос почти приблизился ко мне, - ну, что вы молчите?
- По-моему она сказала: «Дядя Паша».
- Он её дядя? А почему мы ничего не знаем о его племяннице?
- Дядя Паша, я Настя Журавлёва, вы меня узнаёте? - я вложила в эту фразу все оставшиеся силы разрешив единственному глазу сомкнуться, чтобы избавится от жжения и резкой пульсации как внутри самого глаза, так и вокруг него.
- Что? - его голос стал совсем тихим, как будто удалился, потом снова приблизился и вдруг в одно мгновение превратился в иерихонскую трубу, - я не понял, это кто? Где её документы? У неё были с собой документы? Что это? Анастасия Журавлёва, о... Господи, Настя, Настюша, Настя…
«Настенька, доченька, он узнал тебя, - мама, вынырнув из тумана ласково улыбнулась, - всё будет хорошо, ты главное верь. А теперь уходи, уходи, тебе нельзя со мной».
12
- Вы её что, вытащили из гигантской мясорубки? Всё тело в ранах, порезах, синяках. Просто царапины, которых десятки, я даже не считаю. А голова, это она не с дерева упала, её били.
Человек в белом халате и приплюснутом поварском колпаке отчаянно жестикулировал. Нет это не повар, у него на шее висел медицинский диагностический прибор для аускультации звуков. Жиденькая бородка, маленькие усики и очки в массивной роговой оправе, которые закрывали пол лица. Ну да, так и должен выглядеть доктор, осматривающий пациента.
- Я понимаю, но мы толком не знаем, что с ней произошло, и как она оказалась в лесу, вы мне другое скажите, она придёт в себя? – собеседник медработника находился ко мне спиной, но я его сразу узнала. Двоюродный брат моего отца. Наверняка сейчас, едва я очнусь, учинит допрос с пристрастием. Одна надежда на лепилу.
- Придёт, мы ей вкололи успокоительное и она просто спит. Проснуться может в любой момент, а пока её жизни ничего не угрожает, - врач широко развёл руками и тяжело вздохнул.
Я, выдавив что-то наподобие улыбки повторила слова доктора про себя. Да, пока мне ничего не угрожает. Значит я в больнице. Приподняв одеяло, которым была накрыта, лихорадочно начала рыскать глазами в поисках своей одежды.