Я обвела их взглядом, поняв, что никто из них совершенно не знает, что такая организация давно не существует. Сегодня она называется «ФМБА» и два последних слова в расшифровке отсутствуют, а именно на них я и делала ударение.
И пока все дружно смотрели на меня в полном изумлении поторопилась закрепить свою позицию.
- Понятно? Решение экстремальных проблем. А ваша проблема более чем экстремальна. Вы хоть представляете, сколько инвестиций вкладывается в онкологию? Только за прошлый год 50 миллиардов рублей. А на лечение 120 триллионов. А иностранные инвестиции? И вы хотите выбросить на рынок двухкопеечное лекарство от рака? Тем более со 100% излечением? И это сейчас, когда всё министерство здравоохранения работает над новой Национальной онкологической программой на период до 2030 года. Да вы ненормальные. Эти инвестиции давно стоят трёхэтажными особняками на какой-нибудь Ривьере. И принадлежат не простым смертным. Я здесь, чтобы ликвидировать саму возможность такого исхода. Мне позвонил информатор и сообщил куда Колмогоров и Кадыев вывезли Игната, и что там случилось, вы прекрасно знаете. Потом пришлось лезть в пещеру к Глазу, чтобы уничтожить лабораторию, которую они с Игнатом там устроили. Я её взорвала и после затопила. К сожалению, и самой досталось, еле выбралась на берег, где мы и встретились. Убивать меня бесполезно, все ваши данные высланы вчера на почту и, если я не продлю сегодня вечером, письмо будет передано в бюро и сами понимаете, тогда уже никто ни с кем договариваться не будет.
Слово «договариваться» я произнесла по слогам, чтобы дошло с первого раза, перевела дыхание и оглядела всех четверых.
Первым отозвался парень, сидевший рядом Павлом Анатольевичем. Тот самый рыжий с лицом куклы из Сочимилько.
- Да ну, ты меня ни разу не видела, меня вообще никто не знает. Как ты обо мне могла сведенья передать?
Савва заулыбался.
- Что скажешь?
Я небрежно бросила взгляд на незнакомца. Увы, Паша знал только его фамилию, оставалось надеяться на свой артистизм.
- А, Мишин, - я, прикрыв глаза усталым голосом спросила, - хочешь, отгадаю твоё имя? Или ты решил, что у тебя неброская внешность.
- Твою мать! - он словно на пружинах одним быстрым рывком поднялся на ноги, заметался по подвалу, потом подскочив к Савве громко заорал, - кто она такая?
Савва сдвинул его в сторону и более внимательно присмотрелся ко мне.
- Ладно, представим, что я поверил. У тебя была возможность убрать меня и не только меня. Ты этого не сделала. И что ты задумала? О чём предлагаешь договориться?
Я молча выставила из-за спины скованные руки.
Он около минуты буравил меня взглядом, потом видимо решил, что я по - любому не опасна. Действительно, что могла сделать против четырёх здоровых мужиков, убрал пистолет в кобуру, достал ключ и отстегнул браслеты.
Я, потирая запястья боковым зрением увидела, как Игорёк убрал Стечкина за спину, и не потрудился поставить на предохранитель. Вот на него и нужно делать ставку. Павел Анатольевич медленно поднялся и подошёл ближе.
- Так ты не онкобольная? Чёрт возьми.
Я пожала плечами.
- Извини дядя Паша, так уж вышло. И мне нужна всего одна доза. Спасти хорошего человека. И если честно, вы мне были совершенно не нужны, я надеялась с Глазом договориться. Но не срослось.
- И сколько платит хороший человек? – это спросил Савва.
- 50 миллионов, на пятерых прекрасно делится и можно будет осесть где-нибудь на лазурном берегу.
- Что за бред, на сколько хватит 10 миллионов рублей, - он развернулся к Мишину, - академик, сколько это в долларах?
- Вы меня мальчики не совсем правильно поняли, - я обворожительно улыбнулась, - за лекарство нам заплатят 50 миллионов евро.
Вброс прошёл удачно. Савва, подскочив ко мне упёрся в глаза немигающим взглядом.
- 50 миллионов евро? Ты ведь не пошутила сейчас?
- Нет, не пошутила, - ответила, твёрдо выдержав его взгляд, - но я одна не могу это провернуть, дозу нужно доставить в Южную Америку.
- Ого, - Павел Анатольевич даже присвистнул, - а из тебя неплохая артистка бы вышла или шпионка. Если бы не знал твоего отца, не поверил бы ни единому слову. Да уж, узнаю породу Журавлёвых.
Савва, отодвинув дядю Пашу прищурил и без того маленькие глаза, и я почувствовала, как холод сковал позвоночник. Во взгляде этого хищного зверя я прочитала приговор. Нет, не свой. Меня он и без того считал покойницей. Его жёсткий взгляд остановился на верзиле, и он вероятно размышлял, делиться со своим верным псом добычей после того, как они останутся вдвоём с мешком денег.
И сколько у меня времени? 10 секунд? 20?