Захотелось снова оказаться на несколько лет моложе, на несколько лет глупее.
- А что плохого во влюбленности? – Спрашиваешь ты.
- Она проходит. Или нет, она перерастает в нечто большее, глубокое, которое уже корнями в тебя вцепляется. А потом в один прекрасный момент эти пущенные когда-то корни просто берут и без обезболивания вырывают. Больно. Во мне, наверное, этого всего не осталось. Я как старый телефон, который не поддерживает обновления. Программы ещё закачать можно, а вот не все из них обновить удается. А любовь, этих ведь базовая настройка, ни в силу того, что сама операционная система уже сказала до свидания, эту программу не обновить. Я как старый телефон, в который можно закачать ещё много всего, просто потому что есть место в памяти. И эту память нужно куда-то деть. Поэтому работа и еще раз работа. Нет, я люблю своих родственников, несмотря на то, что они во мне видят периодически только денежный мешок. Люблю свою подругу, крестницу. А все остальное, - я развела руками, - кажется, все остальное перемкнуло где-то или сломалось.
- Я могу спорить с тобой до хрипоты о том, что любовь еще будет и все прочее. Но ведь тебе не нужно этого. – Твое лицо сейчас освещает уличный фонарь, делая его чуть резче, несколько выразительнее.
- Нет, не нужно. А знаешь, мы же общались нормально с этим Петькой. Он же мне сначала сообщения писал достаточно пошлого содержания. Я к тому моменту уже на другую подстанцию скорой помощи перевелась, так что и не пересекались. Номер телефона заблокировала. Вроде стихло. А тут с года полтора назад пришел на подстанцию, где я работаю. И тут тоже вроде особо не пересекались до вчерашнего дня. Я же наивная, наверное, людей прощаю, доверяю им без причины на это. Потом правда страдаю от этого всего. Петр решил, что я взаимностью отвечу. Вот просто обязательно в темном мокром дворе.
- Тебе он нравился? – Спрашиваешь ты.
- Мне нравится человек, а не его пол. Если мне нравится человек, почему с ним не общаться?
- Значит я тебе теперь не интересен? – Задаешь ты глупейший вопрос.
- А ты сам то себе сейчас интересен? Понимаешь, мы же взрослеем и притираемся с обществом. И нет больше нас интересных, потому что времени на это все нет. Что вот тебе сейчас интересно? Ты же сам не знаешь, просто работаешь, занимаешься привычными вещами, но нет уже того огонька да?
- Возможно. – Пожимаешь плечами, смотря куда-то в сторону того самого фонаря. – Как-то все навалилось сразу.
- Ты ведь сейчас не собираешь свои электронные штуки даже. А это было интересно. Даже мне.
- Сегодня пытался. Хотя, просто починил кофемолку. – Ответил ты.
- Поэтому я иду спать. Хватит бесполезных разговоров.
А утром ты просто поехал со мной на мою работу, довел меня до подстанции, спросил во сколько я буду свободна следующим утром и ушел. Странный человек. Странная ситуация. Странные мы.
31 Опаньки...
Ты ждал терпеливо у ворот. Ты привез мне кофе. В термокружке.
- Привет. – Кружка перекочевала в мои руки.
- Ну привет.
Нужно меньше пить кофе. Или нет?
- Домой? – Спрашиваешь ты.
- Не, на вторую работу.
- Поехали.
- Тебе на работу не нужно? – Спрашиваю я.
- У меня удаленный проект. Через пару дней сдать нужно. Поехали.
- Тут одна остановка буквально.
Ты промолчал, просто отобрал мою спортивную сумку, с которой я практически всегда езжу с работы на работу и пошел в сторону вокзала.
Нам на встречу шел Петр с веником каких-то страшных цветов. Вышагивал он важно, таща этот самый веник перед собой.
- Марина! – Крикнул Петр.
- Блин… - Только и произнесла я.
- Этот? – Спросил ты.
- Он самый. – Киваю я.
- Иди, я догоню. – Уверенно говоришь ты.
- Давай не надо? – Мне стало как-то страшно за тебя.
- М, переживаешь? – И взгляд такой отвратительный, до мозга костей видящий словно.
- Нет. Опоздаю.
- Я не долго, максимум пять минут. Иди.
И ты меня подтолкнул вперед, чтоб не мешала. Сам же пошел к Петру, который как-то даже сник, когда тебя увидел, напрягся даже. А ты такой весь уверенный подошел к нему так, что мне Петю была даже не видно, ведь он на голову тебя ниже и в плечах меньше.