- Чего? Какая идея? – Села на стул, сложив ноги по-турецки.
- С драконами которая в комнате. Сможешь доделать эскизы?
- Уф, больше некому? – Бездна. Сидим и беседуем как два старых знакомых о какой-то дребедени.
- Некому.
- Ладно, давай.
И ты тащишь эскизы, которые я рисовала, и я сижу и старательно рисую все это, а ты что-то опять готовишь. Идиллия блин.
- Что дальше? – Спрашиваешь ты.
- Дальше обед, потом ужин. – Пожимаю плечами.
- Я о другом. – Садишься такой рядом и смотришь на меня, пока меня это не начинает раздражать.
- Что? – Теперь я уже смотрю на тебя.
- Мы переспали.
- Ну и ооотлично! Ты чем-то недоволен? – Спрашиваю я, смотря на тебя с вызовом.
- Дальше что? – Снова спрашиваешь ты.
Вот ты весь такой в конкретике, важно тебе знать все наверняка как в таблице умножения.
- Тебе было отлично, ну я надеюсь, мне было отлично, все, конец.
Твоя левая бровь поползла вверх, а на лице появился довольный оскал. Э, что? Довольный? Я даже чуточку испугалась этого взгляда.
- А ты блин повзрослел смотрю.
- И ты тоже прибавила пару кило на талию. – И улыбка шире.
- М?
- Именно. Так что дальше?
- Ну мы не парочка, если ты про это. – Я вернулась к рисовашкам.
- Так и быть. Супчику?
- А он точно не отравлен? А то ты с таким лицом его предлагаешь, что будто там яд крысиный.
- Максимум мышиный. – Отвечаешь ты.
- О, научился острить?
- Нет. Умел.
- Бездна, заткнись уже. – Проворчала я, убирая рисунки на холодильник.
Не диалог, а разговор двух маленьких детей чесслово.
- Супчик. – Тарелка сырного супа появилась передо мной.
- Благодарю.
В тишине гремят ложки. Мысли плывут опять куда-то.
- Прекрати.
- Что? Я чавкала?
- Нет, ты громко думаешь. Прекрати думать. То, что сделано, то сделано.
- Прекрати уже вести взрослые разговоры. Скуучно.
Иногда моя болтовня делает со мной просто ужасные вещи. Особенно когда я в стрессе.
- Заткнись. – Говоришь ты.
- Дичь какая-то блин. – Проворчала я.
Обед закончился. Суп, кстати, тоже.
- А знаешь, к черту все…
И ты просто налетаешь на меня своим массивным телом и сметаешь меня. Твои горячие губы быстро находят мой. Твои руки куда-то тянут мою футболку. Или она была твоя? Руки слишком обжигали. Хотелось шипеть как масло на сковороде от твоих рук.
- Действительно, к черту… - И твоя футболка летит на пол.
Я засыпаю на твоем матрасе, окутанная тобой. Твоим запахом, руками…
А утром ты принес мне кофе. Мило. Слишком. Или это было не утро? Я запуталась.
- Мне не нравится, что ты милый.
- Боишься влюбиться? – Ты мне подмигиваешь.
Бездна, зачем ты так со мной?
- Боюсь дать тебе по голове чем-нибудь тяжелым.
- Не бурчи…
Ты снова меня обнимаешь, утыкаешься носом в мою ключицу.
- Ты невозможен. Отпусти меня. Давай руки убери и отпусти меня!
Ты меня раздражаешь. Блин, как же ты меня раздражаешь. Весь такой уверенный, весь такой милый до безобразия…
Я вырвалась из твоих ручишь и ушла к себе на диван. Включила Высоцкого «Охоту на волков». И просто отключилась от мира. Отключилась от тебя. Дура я. И веду себя как дура малолетняя. Смешно. Помог бы кто разобраться в этом во всем!
33В которой Саша понял, что ничего не понял
АЛЕКСАНДР
Близилась середина августа. Погода совершенно испортилась. Практически круглосуточно шел дождь, было прохладно. Марина лежала на моем плече в моей футболке и каких-то отвратительно коротких шортиках. Мило, да и только.
Это был какой-то невыносимый кайф снова ее обнимать, хоть и кусается, ворчит и дерется. Смешная.
Больные недоотношения в которых кажется каждый из нас нуждался.
Укутав Марину в плед, ушел на кухню. Включил ноутбук и стал дорабатывать проект.
Половина четвертого утра. На улице снова пошел дождь мерно постукивая по тротуару.