Солнце после позавчерашнего ливня светило как сумасшедшее, словно пыталось не только прогреть озябшую землю, но и заодно зажарить меня для гарнира. Только вот после миновавшего полудня я вдруг стала чувствовать себя не очень хорошо. Нос потихоньку начинал хлюпать, а горло – побаливать. Ну вот, а я-то гадала, когда меня накроет недуг. А ведь здесь и лекарств нет, никаких антибиотиков для излечения болезней. И как быть? Я вздохнула. Надо на привале будет чай заварить с какой-нибудь травкой. Только какой? Тот еще вопрос.
Я окинула взглядом холмистую, временами гористую местность: обзор, надо сказать, был прекрасный. Если вдруг кто задумает напасть на нас, мы его сразу заметим. Прятаться на такой местности практически негде. Каменные валуны и редко растущие деревья не в счет, они попадались через раз.
Пару раз на нас из-за холмов выскакивали олени с ветвистыми рогами и, испуганно шарахнувшись, меняли траекторию своего пути, стараясь скрыться где-нибудь за деревьями, до которых еще стоило добежать, или же просто убегали в далекие дали.
За время нашего пути Даэквелл ни разу не произнес ни слова, это была отличная возможность подумать о богине и вампирах. Тот сон, посетивший меня в пещере, теперь я помнила четко и ясно. Не знаю почему, но в один прекрасный момент я просто «увидела» все до мельчайших подробностей. А до этого в моей голове местами клубился туман, и слова богини не складывались в четкие предложения. И если я правильно поняла женщину из сна, то меня избрали для борьбы с нечистой силой. Только вот что именно я должна была сделать, так и не понимала. Да и как пользоваться тем «даром», что мне всучили помимо воли, я не знала. Хоть бы инструкцию, что ли по использованию вручили или, на худой конец учителя приставили, но, видимо, боги думают я все знаю и будет излишне делиться со мной дополнительной информацией.
Да и вампиры, захватившие Вайтран, долго ли так продержаться скрываясь? Рано или поздно о них узнают в других городах и придут по их мертвые души. А может, под их контролем не один Вайтран находится? Я вздохнула. Элриндир с Трин должны были быть уже там, и мне оставалось надеяться только на их благоразумие. Мое сердце сжималось, как только я начинала думать об этом, но что я могла сделать? Ничего. Как бы горько это ни звучало.
Подняла взгляд на небо: солнце медленно, но упорно продвигалось к горизонту. Скоро начнет вечереть, а мы ни разу не останавливались на привал. Да я же сейчас упаду без сознания, и будет этот противный эльф знать, как морить меня голодом! Придется тогда ему нести меня на закорках.
Эх, сейчас бы сладкого рулетика или супчика капустного! Я мечтательно прикрыла глаза, чуть ли не истекая слюной, вызванной видениями.
Как только я подумала о еде, мой живот издал такую руладу, что в пору было под него поэму писать о голоде и усталости. От неожиданности я даже остановилась и огляделась – а вдруг привлекла чье-то внимание. Но единственный, кто заинтересовался «музыкой», стал эльф.
– Такая маленькая, а так шумишь, – хмыкнул Даэквелл, пронзая меня янтарем глаз.
– Ну уж извините, что потревожили, – буркнула я, подходя к эльфу ближе. – Животу не объяснишь, что привал не скоро, а тот завтрак, съеденный поутру, надо переваривать ме-е-едленно, чтобы дотянуть до ужина.
Осмотревшись, Даэквелл указал мне куда-то рукой.
– Остановимся там.
Обернувшись туда, куда указал эльф, я заметила нагромождение камней в окружении жиденьких редких кустиков, располагавшихся на возвышенности холма.
– Идем, – бросил Даэквелл зашагав вперед не дожидаясь меня.
Добравшись до природной преграды я, скинув поклажу, немного размяв плечи, огляделась и замерла рассматривая полуразрушенную башню, стоящую совсем не далеко от выбранной Даэквеллом стоянки. Мне вдруг стало нехорошо. Памятуя еще по игре, в них обязательно всегда кто-то прятался: разбойники, чернокнижники, вампиры… И много различного отребья общества.
– Интересно, там кто-нибудь есть? – этот вопрос я тихо задала сама себе, но Даэквелл странным образом меня расслышал и счел нужным ответить.
– Возможно.
Я посмотрела на эльфа, вставшего рядом со мной, пристально рассматривающего мрачную постройку. Плащ он снял еще с утра, оставаясь только в куртке, теперь же и та покоилась на одном из камней, а сам он остался в темной рубашке с застежкой на горловине. Красные волосы стелились по его спине, словно огненная река: притронься к ней – обожжешься.