Заслышав ее слова, Анориат замер, устремив внимательный взгляд на дрожащую Трин. Такое родное имя отдалось сладкой болью в грудной клетке, заставляя сердце на миг замереть, а затем с удвоенной скоростью помчаться вскачь.
– Что ты имеешь ввиду? – осторожно поинтересовался он, моментально вспоминая разговор в покоях бывшего ярла и свое задание, на которое сам напросился.
– У Нинель вроде как вещий сон был… Но она говорила, что ощущала себя, словно это было взаправду. Я не верила, а зря. – Трин содрогнулась, закрыв глаза и плотнее кутаясь в одеяло, пытаясь избавиться от сильного озноба.
Босмер смотрел на Трин, но мысли его умчались совсем далеко. Значит, это и правда была Нинель. Его догадка подтвердилась. Но возникал вопрос – как? Никто не смог бы ответить на этот вопрос, кроме самой Нинель. Только она бы смогла объяснить эту странную ситуацию. Значит, нужно срочно отыскать ее. Выходит, Трин с ней виделась, а это означает…
– Нинель в Рорикстеде? – осторожно поинтересовался эльф, возвращаясь к своему занятию – смачиванию тряпки.
– Была. Сейчас она наверняка уже в Солитьюде.
Анориат нахмурился.
– Что ей там понадобилось?
Нордка тихо вздохнула и, открыв глаза, посмотрела на возлюбленного затуманенным взором. Она остро чувствовала его увлеченность Нинель, и это чувство жгло ее изнутри каленым железом. Сможет ли Анориат когда-нибудь посмотреть на нее так же, как на Нинель?
– Хочет попросить помощи у генерала Туллия для освобождения Вайтрана от... нас, – последнее слово она выдохнула так тихо, что Анориат его еле расслышал; теплый воздух, вырвавшийся из груди зараженной, обласкал его запястье, когда он прикладывал тряпку ко лбу.
Вот значит, как. Нинель хочет избавить Вайтран от вампиров. От него. Наверняка девушка теперь ненавидит его и боится, и Анориат не станет ее винить. Но это больно – осознавать, что девушка, к которой он испытывает самые теплые чувства, считая даже нынешнее свое кровожадное состояние – пытается избавиться от него.
– Где мой брат? Почему он не пришел с тобой?
Это был еще один вопрос, ответ на который Анориату хотелось знать. С того времени как босмер обратил Трин в одну из детей ночи, он даже ни разу не поинтересовался о том, где находится Элриндир. В его душе царило спокойствие, когда его мысли возвращались к брату, а это означало, что с ним все в порядке. Пусть Анориат и стал вампиром, но братских чувств не потерял.
– Он ушел за Нинель, – тихо ответила Трин.
Анориат внутренне перевел дыхание. Не хотел бы он, чтобы Элриндир подверг себя такой же опасности, как и Трин. Ведь он просто-напросто мог и не успеть его спасти, а обратить своего единственного близкого родственника… Анориат не желал такой судьбы старшему брату.
– Во всяком случае, я не думаю, что Туллий безоговорочно поверит Нинель, – пробормотал Анориат скорее для самого себя, чем для ушей Трин.
– Этого нельзя знать наверняка, – откликнулась нордка.
Вздохнув, босмер окинул девушку пристальным взглядом.
– Завтра тебе станет лучше, Трин. – Эльф убрал прилипшие светлые прядки со скул девушки в сторону и ободряюще сжал горячую узкую ладонь. – А затем мы отправимся на встречу Нинель.
– Для чего? – тут же вскинулась та, пытаясь приподняться на локтях, но Анориат мигом пресек эту попытку.
– У меня много вопросов, и так желает Рундил, – отстранено ответил тот, подтыкая одеяло вокруг девушки, создавая некий кокон.
– Кто такой? – устало поинтересовалась Трин, закрывая глаза, чувствуя себя настолько разбитой и немощной, что хотелось плакать. А ведь слез она не лила уже очень-очень давно.
– Я потом объясню, когда ты придешь в норму.
– Чувствую себя старухой. Причем очень древней, – посетовала девушка, недовольно поджимая губы и хмуря брови.
– Посмотрим, как ты заговоришь завтра, – хмыкнул лесной эльф, поднимаясь с кровати.
– Анориат, ты ведь не бросишь меня одну здесь? – вскинулась Трин, когда Анориат уже почти вышел из комнаты.
– Конечно, нет. Как я могу? – приподняв брови, поинтересовался рыжий босмер, но тут же мягко улыбнулся девушке. – Спи, Трин.
После его слов нордка почувствовала некое облегчение. Может, Анориат сейчас и не любит ее, но возможно когда-нибудь… Трин закрыла глаза и попыталась расслабиться, но озноб не давал ей покоя, хотя тело горело, словно в жерле вулкана. Это были странные и необычные ощущения. Скоро она станет равной Анориату и никогда его не покинет. Нинель рано или поздно состарится и умрет, а она будет жить вечно вместе со своим возлюбленным. От таких крамольных мыслей Трин даже поежилась, но тут же на ее губах появилась счастливая улыбка. Пусть и жестоко, но эта мысль грела ее душу, заставляя ненадолго забыть о своем недуге.