– Что ты тут делаешь?
– Соскучился, – прищурив глаза, хмыкнул Даэквелл, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Скажи что-нибудь поубедительнее, – пробурчала я, бросая короткий взгляд в окно. Судя по серости, там только занимался рассвет, а это значит, что Даэквелл разбудил меня ни свет ни заря. В комнате же стоял полумрак, но разглядеть незваного гостя я все же могла.
– И правильно делаешь, что не веришь, – вдруг более серьезным тоном проговорил эльф, даря мне загадочный взгляд. – А вообще, я пришел поговорить.
– Говорить приходят не тогда, когда человек спит, и не садятся при этом на него верхом. Может, слезешь с меня?
Но Даэквелл, проигнорировав мои слова, достал из-за пазухи подарок богини и несколько мгновений рассматривал темно-голубой камень, мерно покачивающийся на цепочке. Затем его взгляд переместился на меня, янтарь его глаз блеснул, словно на них упал солнечный свет, но солнце ведь еще не поднялось. Или мне это просто показалось?
– Сделав выводы из твоего рассказа, я думаю, ты должна носить его. Боги просто так подарки не делают, а пренебрегать ими не следует. Это может плохо закончится.
С этими словами Даэквелл ловко завел свои руки за меня, при этом заставляя немного приподняться, и быстро защелкнул застежку. Затем едва заметно касаясь моей оголенной кожи пальцами, провел по цепочке к камню и, неожиданно наклонившись ко мне, притронулся губами капельки на моей груди. Меня тут же накрыло волной жара, и я не то что пикнуть – пошевелиться не могла. Обычно тело отказывает повиноваться в случае опасности, сильного страха, ужаса, а не из-за огня, вызванного близостью мужчины.
– Ого, вот это взгляд, – самодовольно хмыкнул эльф, как только отстранился от меня. – Многие мои… Впервые вижу такое лицо и неподдельную страсть в глазах.
– Ч-чего? Какую страсть! – прохрипела я возмущенно. – Ты меня просто смутил, и я не понимаю, чего ты добиваешься?
– Дорогая, по-моему, нетрудно догадаться, чего я хочу, – склонившись к моему уху и обдав его горячим поцелуем, прошептал Даэквелл, вызвав во мне ворох щекочущих мурашек в области живота.
Обливион его забери! Что за игры он тут со мной устраивает? Разве так можно с девичьим сердцем? Оно же вот-вот разобьется на мелкие кусочки от перевозбуждения, а кровь закипит, сжигая кожу как бумагу. Это не эльф, это демон-соблазнитель девичьих умов и сердец.
Собрав волю в кулак, я кое-как отпихнула его от себя, дрогнувшим голосом просипев:
– Ты ошибся, я не одна из девиц легкого поведения. И прекрати называть меня всеми этими «дорогая», «женщина», «детка», у меня есть имя.
– Зову так, как хочу. – Эльф все же соизволил слезть с меня и уселся на краю кровати ко мне полубоком.
Я незамедлительно отползла от Велла на безопасное расстояние – благо, кровать позволяла – и, пряча взор от его проницательных обжигающих глаз, которые, казалось, заглядывали в саму душу, упрямо поинтересовалась:
– А если не хочу его носить?
– Я уже сказал, не стоит испытывать судьбу на прочность своим упрямством. Его нужно носить. От этого, дорогая, тебе никуда не деться, – твердым и на удивление холодным голосом произнес красноволосый эльф, заставляя меня все же посмотреть на него. – Только я не знаю всей истории. За что такой подарок? Поведай мне.
Мои брови удивленно взлетели вверх, и я скептически уставилась на Даэквелла.
– Ты и правда думаешь, что я вот так возьму и все расскажу?
– Не расскажешь добровольно, заставлю, – хищно улыбнулся эльф, сверкнув белоснежными зубами, и вдруг сделал попытку подползти ко мне, отчего я шарахнулась на самый край кровати.