Ему что, удовольствие доставляет меня доводить до белого каления?
– Хорошо, я расскажу, – пискнула я, лишь бы вновь не слышать бархатного низкого тембра его голоса, посылающего по всем моим клеточкам тела волнительные мурашки, и не чувствовать его обжигающих прикосновений, от которых кости словно плавились, а разум переставал подчиняться и отключался.
Пришлось рассказать практически обо всем: вампирах, сомнительных снах, являющихся совсем не снами, и о моих планах. Велл все это время внимательно меня слушал не перебивая, только глаза его иногда начинали словно светиться внутренним светом, но затем мигом тухли, как будто кто-то резко отключал свет. Это было красиво и одновременно странно, отчего мне становилось не по себе.
За время рассказа солнце озарило небо, и первые лучи проникли в комнату, пуская рассеянные блики по мебели и полу. За окном послышались приглушенные мужские голоса, а снизу долетел звук хлопнувшей двери – жители с постояльцами просыпались.
– Это, конечно, все странно, но довольно интересно, – произнес незваный собеседник довольным тоном, после того как я замолчала, выжидательно устремив на него взор.
– И ты мне веришь? – с подозрением прошептала я.
– Почему бы и нет?
– Но я могла соврать, лишь бы ты отстал.
– Ты не умеешь – уши сразу краснеют, – хмыкнул эльф, скривив губы в полуулыбке.
Я залилась стыдливым румянцем. Блин, как за такой короткий срок он смог меня изучить?
– Во всяком случае, теперь ты знаешь и, может, уже уйдешь в свою комнату?
Велл, как ни странно, не стал спорить, просто молча встал и покинул номер, прикрыв за собой дверь. Все же он очень-очень странный. Я не понимаю его поведения, его приставаний ко мне. Ведь не могу же я ему нравиться на самом деле? Это было бы уж совсем из разряда вон выходящим.
Взъерошив волосы руками, я вдруг осознала, с каким вороньем гнездом сидела перед Веллом, и мне стало дурно. Упав в подушки лицом, тихо застонала; как он еще приступ икоты не получил от моего вида! Покатавшись волчком по постели где-то пару минут и позанимавшись самобичеванием, принялась приводить себя в порядок. Гребень отыскался в одном из ящиков и, чуть не выдернув все волосы, кое-как приведя их в божеский вид, заплела косу. Осмотрев одежду, расправив складки на юбке, направилась в свою комнату.
Прежде чем зайти внутрь, я тихонько постучала – мало ли чем они там занимаются – и, осторожно приоткрыв дверь, заглянула через створку.
– Женщина, это ведь твоя комната, чего же ты стучишь? Или я что-то путаю? – насмешливо поинтересовался Даэквелл, сидевший в одном из кресел с книгой в руках и закинувший ногу на ногу.
Элриндир в это время заплетал тонкие косички по бокам от висков, сидя на кровати, сверля хмурым взглядом невозмутимого сородича. Закрыв за собой дверь, я подошла к эльфам и, обернувшись к босмеру, заметила залегшие едва заметные тени под глазами. Он всю ночь, что ли, не спал?
– Выглядишь уставшим, Эл, – обеспокоенно проговорила я, касаясь пальцами его щеки.
За моей спиной раздалось недовольное фырканье.
– Не бери в голову, Нинель, не мог долго уснуть, – отозвался Эл, прикрыв глаза, как только мои пальцы коснулись его скул.
– Я могу попросить того милого трактирщика, заварить тебе ароматный чай с травами, дающими бодрость. М? Хочешь? – поинтересовалась я у Эла, чуть склонившись к нему и пытаясь заглянуть в глаза.
– Эй, вы здесь не одни, хватит ворковать тут, – раздалось сердитое шипение Даэквелла из угла.
– Не откажусь, – ответил лесной эльф, полностью игнорируя нового знакомого.
– Тогда я мигом, а после и расскажу свой план, – бодро откликнулась я, вихрем покидая комнату.
Заказав трактирщику бодрого напитка как Элриндиру, так и себе с Веллом, взяв бублики и хлеба с сыром, колбасой и ломтем вяленого окорока, отыскавшийся в закромах погреба у хозяина сего заведения, и водрузив все это на большой поднос, вернулась в комнату. За время моего отсутствия, мои эльфы, кажется, не шелохнулись, только атмосфера еще больше накалилась, грозясь вспыхнуть от малейшей искры.
Пришлось в срочном порядке всучить каждому по кружке с ароматным напитком и заставить их перестать посылать через всю комнату угрожающие волны, а сосредоточиться на моих вкусных бутербродах.