Во время завтрака разговаривала только я, и то в основном обращаясь к Элриндиру. Велл же угрюмо молчал и сверлил нас взглядом янтарных глаз, и если бы в тот момент я знала, что этот красноволосый демон замышляет, вела бы себя более осмотрительно.
После сытного завтрака, предупредив Эла о том, что Велл в курсе всего, рассказала о своих дальнейших действиях. Ведь раз мне дали все это, то я должна как-то помочь, пусть и не по доброй воле меня втянули в эту заварушку. Огромная ответственность теперь лежала на мне, и я даже боялась представить ее масштабы. Правда, для начала надо было поговорить с генералом Туллием, чтобы решить свои дальнейшие действия. Но только от одной этой мысли у меня тряслись поджилки, поэтому попросила своих товарищей сходить со мной в качестве группы поддержки. Эльфы согласились, и спустя полчаса мы, наконец, собранные, покинули трактир.
Поднявшись по витой широкой тропе вверх и миновав кузню с лавкой, продававшей луки, мы прошли крепостные ворота и оказались во внутреннем дворе Мрачного замка, обнесенного с обеих сторон каменной стеной, отделяющей его от основного города. Посреди двора находился большой кирпичный колодец, только в нем плескалась не вода, а жарко трещал и ревел большой костер, пуская в голубое небо столб серо-белого дыма. У одной из стен на деревянных манекенах тренировались солдаты, оттачивая свое мастерство в стрельбе из лука и владении мечом. Также этот чистый дворик патрулировали два стража, еще один прохаживался на стене, я его заметила, когда мой восхищенный взор устремился вверх.
– Нас точно пропустят? – тихо поинтересовался Элриндир, едва заметно кивнув в сторону двух солдат Легиона, дежуривших у главного входа в замок.
– Не знаю, – пожала плечами я, окидывая крепких мужчин, одетых в латы, напряженным взглядом. – Сейчас проверим.
Как ни странно, солдаты только скосили на нас глаза, но останавливать не стали, и мы вошли внутрь без каких-либо помех. Внутреннее помещение замка встретило густым полумраком, заставив на мгновенье остановиться и поморгать привыкая к темноте после яркого солнечного утра. Когда зрение нормализовалось, я поняла, что стою в какой-то прихожей: слева находилась деревянная скамейка для ожидающих аудиенции. Доски от множества седалищ блестели в отблесках факелов словно лысина. Рядом с ней находился небольшой круглый столик, на котором стояла тарелка с фруктами, а у закрытых дверей, ведущих в главный зал, застыл стражник. Вот этот точно не пропустит.
Подойдя к облаченному в легкую броню солдату, прочистив горло, я как можно более твердым голосом произнесла:
– Генерал Туллий у себя?
– Кто его спрашивает? – вопросил мужчина, осматривая меня и моих спутников темными глазами.
Не успела я и рта раскрыть, как вмешался Элриндир, открывая себя с другой стороны.
– Нинель – посланница из Вайтрана. У нее срочное донесение от ярла Балгруфа, – высокомерно и со всей значимостью проговорил лесной эльф, а я чуть языком не подавилась, заслышав его тон.
– Подождите здесь. Я доложу. – И стражник, скрипнув дверью, скрылся за ней, оставив нас одних.
– Ты что такое говоришь? – резко развернувшись к босмеру, возмутилась я. – Это же ложь!
– Женщина, как ни странно, но босмер прав. – Встал на сторону Элриндира Даэквелл, не спуская взгляда с двери, словно он сейчас наблюдал за ней происходящее. – По пустякам к таким большим людям не пускают.
Деревянная створка скрипнула, и я быстро обернулась к солдату. Шустро же он вернулся.
– Можете проходить, генерал Туллий примет вас.
Большой зал встретил нас факелами, пылающими в каждом углу, а со второго этажа из больших окон лился солнечный свет прямо на деревянный стол, стоявший посередине с тактической картой. Правда, в этот раз у нее никто не стоял, и никто не строил планов по захвату Братьев Бури. Напротив у стены, стояла запертая витрина, но отсюда мне не было видно, что же хранилось под стеклом. Наверняка какое-нибудь оружие. У арки, где я разглядела лестницу, уводящую наверх, стоял мужчина в тяжелой Имперской броне: светло-карие глаза из-под кустистых темных бровей, сведенных к переносице, смотрели на нас хмуро и подозрительно. Уголки его губ были опущены вниз, отчего выражение его лица выглядело недовольным.