– Это плохое оправдание. Никуда не годное! Женщина, ты подумала о том, что Меридии пришлось бы искать нового носителя своего дара?
– Меридия. Ну конечно, кто кроме нее еще так ослепляюще проявляет себя смертным, – тихо проговорила я, осознавая, что была права на счет Велла. Он вел со мной странную игру, скрывал и изворачивался. И даже притворился удивленным и неосведомленным, когда я поведала ему о своих проблемах. Мне вдруг стало так горько и до жути обидно, что сердце заболело, а в животе собрался ворох склизких змей, противно шипящих и копошащихся.
– Да. Она, – просто подтвердил все мои опасения Велл, спокойным голосом, скрещивая руки на груди.
А еще неприятней стало, что он называет богиню по имени, так как я для него просто женщина или детка. Как же раздражает!
– Выходит, ты все знал, – в моем голосе прозвучала вся обреченность, а глаза и нос защипали от подступивших слез.
– Неважно. Важно то, что твоя… – он запнулся на мгновенье, а затем продолжил, словно подбирая подходящие слова, но сделал только хуже: – Что подаренная тебе сила очень важна для всех живых, а для богов тем более.
– Получается, все твое волнение только из-за того, что я могу перегореть впустую, а богине твоей придется искать новую кандидатуру? – практически севшим голосом переспросила я, отказываясь верить в услышанное. В этот момент мне совершенно не хотелось смотреть на Велла, и я сверлила свечи на тумбе. Лучше разглядывать их, а не этого красивого лжеца. Ведь разревусь точно. Мне хотелось до ужаса выплакаться, но только не при нем.
– Да. Но это только от…
– Прекрасно, – грубо бросила я, сердито сдвинув брови к переносице и сжав кулаки. Не хочу больше ничего слушать. Я не напрашивалась в спасительницы мира. Пускай тогда ищут другую или другого избранного, а меня отправят домой. Я до ужаса устала мотаться по холодным землям Скайрима. Но в слух сказала совсем другое: – Уходи. Оставь меня одну. Не хочу тебя больше видеть.
– Женщина, послушай, что скажу…
– Не хочу, – помотала я головой, все также несмотря на мужчину. – Иди в Обливион со своими объяснениями, лжец.
Это было грубо. Но на это у меня имеется серьезное объяснение – боль в сердце, горечь от обиды. А мне так хотелось верить этому данмеру.
– Что ж, можно и прогуляться, – каким–то довольным тоном проговорил Велл.
И не успела я, не то что удивится, но и пикнуть, как меня прижали лицом к твердой груди; послышался гудящий звук, что-то смутно мне напомнивший, от которого встали мелкие волоски на руках. Меня почему-то этот звук привел в ужас, но вспомнить я его не могла. Да и времени на это не было, так как меня, несмотря на мою попытку отбрыкаться, приподняв слегка над полом, куда-то понесли. Да и затылок Велл прижал своей ладонью, чтобы не вертела головою. Поэтому все, что мне оставалось крепко зажмуриться и гадать, что нашло на Велла. Неужели оскорбился на мои правдивые высказывания?
Спустя всего секунду что-то темное и неприятное обволокло меня на несколько коротких мгновений, а затем я почувствовала пол под ногами и сильные руки разжались, отпуская на свободу.
– Добро пожаловать ко мне домой.
Сделав шаг назад, бросила недоуменный взгляд на Велла, улыбающегося как-то ехидно-предвкушающе. Что он имеет в виду? И обернулась, обескуражено оглядываясь.
Это был не форт.
Мы стояли в большом зале с высоким массивными колоннами и потолком, терявшимся в темноте. Пол был выложен отшлифованным камнем разных оттенков воспроизводя сложные узоры. Очень необычно и привлекательно. Цветовая гамма зала варьировалась от едва заметного золотистого, до насыщенного черного и серебристо-белого. Стены же освещались множеством подвешенных светильников со свечами, пуская по каменной кладке яркие цветные блики. Странное освещение, однако. А в больших окнах от потолка до пола я разглядела только фиолетовую темноту – ночь? Но такого ведь просто быть не может. Или же это стекло такое и игра света?
Мы перенеслись? Но куда? И как вообще? Насколько мне известно, телепортов – официальных – в Скайриме нет. И не официальных, наверное, тоже.
Я обернулась к Веллу с намерением узнать, куда это он нас перенес. И что он подразумевал «ко мне домой», но застыла в немом шоке. Передо мной стоял Велл, точно он, но совершенно другой. К серости кожи добавились небольшие рога с золотистыми прожилками загибающиеся к верху, напоминая больше причудливую арку. Ярко-алое тату же на лице – так сочетающееся с цветом волос – напоминал знак Обливиона, только разбросанного отдельными частями. А золотистые глаза, казалось, теперь горели еще ярче, будто жидкое золото; они прожигали, меня насквозь, пуская по моему телу мурашки.