Губы Даэквелла в этот раз были мягче, нежнее прижимались к моему рту. Горячий язык скользил по моим губам, принося с собой трепетное чувство, щекоткой разрастающееся от солнечного плетения по всему телу. Наше дыхание звучало в унисон, сплетаясь воедино и создавая неповторимую сладкую и будоражащую музыку. Мой разум давно отключился, и я вся сосредоточилась на ощущениях. Все тело превратилось в один раскаленный кусок железа под умелыми губами и руками Велла, из которого он теперь мог лепить все, что его душе заблагорассудится. В груди кололо, кожа горела, дыхание было учащенным, как и пульс, а сердце мчалось галопом. В какой-то миг в ушах возник шум, накрывая меня толстым одеялом, отрезая от реальности, и я отключилась.
Анориат
– В город я войду один.
– Возомнил себя главным, новичок? – зашипела Анудвен, Анориату.
Троица стояла недалеко от городских стен Солитьюда, прячась за деревьями от глазастых стражей.
– Нет, – спокойно отозвался босмер. – Ты когда-нибудь бывала в этом городе?
– Никогда, – нехотя признала Анудвен.
– Вот. А я по работе частенько здесь закупался. Следовательно, знаю практически каждый уголок Солитьюда.
– Я с тобой, – Трин ухватилась за руку Анориата, обеспокоенно и нетерпеливо заглядывая в глаза. Она до ужаса боялась отпускать его одного. И дело было не в том, что стража могла заметить ее возлюбленного, а в Нинель. Анориат не достанется ей. Ни за что.
– Я мог бы взять тебя с собой, но ты плохо контролируешь себя. А там, – Анориат кивнул в сторону городских и практически неприступных стен, – много соблазна.
– Если пойдешь и сорвешься, что непременно случится, выдашь своего любимого, – едко заметила вампирша-мистик, сверкая алыми глазами в сторону новоявленного «птенца».
Трин хотела было зашипеть в ответ на ненавистную Анудвен, но вовремя опомнилась и призадумалась. Эта гадкая вампирша права. И признав поражение, нордка отойдя еще глубже в тень деревьев, уселась на землю спиной к городу.
Коротко кивнув Анудвен, Анориат пошел испытывать удачу.
***
Великое искушение ждало Анориата внутри городских стен. Он даже перестал некоторое время дышать, а когда вдохнул, ему понадобилась вся сила воли, чтобы не наброситься на первого попавшего на его пути прохожего. Все эти запахи крови смертных смешивались в сшибающий с ног коктейль и будоражили Анориата, заставляя жадно и трепетно втягивать их в себя, предаваясь сладким фантазиям.
Эльф вздрогнул, когда какой-то бомжеватого вида пьяница, без которых не обходился ни один город и ни одна захудалая деревушка, нечаянного толкнул его, пытаясь обойти.
– Крабья клешня те в задницу. Вот че встали посреди улицы?
Ссутулившись и натянув капюшон сильнее на лицо – не хватало еще, чтобы его засекли подобным образом – босмер посторонился, провожая взглядом уличного гуляку, стараясь при этом казаться смиренным и раскаявшимся. Бывший матрос, что ли? Странная речь.
Горланя разудалую песенку, пьяница шаркал по своим делам по одной известной ему траектории, попутно собирая оскорбления в свой адрес и недовольные взгляды немногочисленных прохожих в ночное время суток.
– Выпил бы я тебя, да кровь плохая, – пробурчал себе под нос Анориат и недовольно передернул плечами.
Подойдя к «Смеющейся крысе», Анориат остановился на границе света и тьмы, с задумчивым видом сверля взглядом двери заведения.
И как ему теперь поступить? Когда Анориат вызвался идти сюда, то даже не подумал о том, что будет делать дальше. Если честно, на мгновенье босмер забыл о том, что вампир и рассчитывал пообщаться со старыми знакомыми. Но теперь об этом не могло быть и речи. Конечно, Анориат мог побеседовать с ними под «Обольщением вампира», но эта особенная вампирская способность порой вела себя неадекватно. На ком-то срабатывало, на ком-то нет. Чаще всего более устойчивыми к его чарам оказывались мужчины.
Анориат недовольно щелкнул языком; надо развиваться. Поэтому рисковать не стоит, а то не успеет он и вопрос задать, как углядят в нем рожу вампирскую и сдадут стражам.
Решив для начала понаблюдать за гуляющим народом в такую идеальную ночь, годившуюся для романтических свиданий под лунами, Анориат пересек улицу и, спрятавшись под навесом одного из домов, облокотился на подпорный столб.