– Прямо сейчас, я иду за Нинель.
– Что? – нордка на мгновенье растерялась, ее голубые глаза расширились. – А как же Анориат?
– Брат достаточно взрослый, чтобы справиться самостоятельно. Если он захочет, то отыщет меня сам.
– Но Элриндир…
– Трин, мне бы еды собрать в дорогу, – перебил нордку эльф, затягивая тесемки на сумке и поднимаясь с колен. – Тем более один каджит с меня шкуру спустит, узнай он, что я нарушил обещание.
– В каджите ли дело? – угрюмо поинтересовалась девушка, слишком резко кидая тряпку, которой протирала пыль, на тумбочку.
Босмер только пожал плечами. Девушка несколько секунд сверлила эльфа взглядом, а затем, поджав губы, развернулась, чтобы снабдить провизией своего работодателя в дорогу, да так порывисто, что коса хлестнула ее по плечам, и спустилась вниз. Элриндир последовал за ней, оставляя за собой грязные следы: остановился напротив стола, следя за действиями девушки. Все то время, пока Трин помогала Элриндиру собирать сумку, они молчали, каждый думая о своем. Трин негодовала не понимая, как можно променять брата на какую-то девчонку, а Элриндир волновался, что Нинель удаляется все дальше и догнать ее будет не так просто, по такой-то погоде.
Как только приготовления были завершены, Элриндир, накинув на плечи все еще сырой плащ, поморщился и, подхватив вещмешок, повернулся к Трин.
– Мы постараемся как можно скорее привести помощь из Солитьюда. Дождись нас, Трин, и не ходи в Вайтран. – Со всей строгостью и серьезностью произнес эльф.
На его слова нордка недовольно нахмурила брови, скрестив руки на груди.
– Трин?.. – голос Элриндира стал предостерегающим и выжидательным.
– Хорошо, – выдохнула девушка, недовольно кривя губы.
Удовлетворившись ее ответом и не говоря больше ни слова, эльф распахнув дверь шагнул за порог в объятья противного, мокрого и холодного дождя.
Трин
Когда Элриндир ушел, Трин колебалась некоторое время, обдумывая, что же ей делать. С одной стороны, в такую дождливую погоду ей не хотелось никуда идти. Хотелось лишь сидеть у огня, слушать умиротворенное потрескивание поленьев и пить горячий напиток из лесных ягод. С другой же, она до жути, до ломоты в костях хотела увидеть Анориата, прикоснуться к нему, вдохнуть его запах, который всегда сводил ее с ума.
Девушка опустилась на стул рядом с очагом и рассеянно уставилась на огонь. Только в последнее время, еще до болезни, Анориат стал ее избегать. Они и раньше-то мало разговаривали, а потом их разговоры свелись к минимуму. И она догадывалась о причине – Нинель. Анориат смотрел на нее по-другому, не так, как на Трин. Нордка схватилась рукой за грудь в том месте, где билось сердце – оно болело от неразделенной любви. Душа же Трин металась из стороны в сторону не находя успокоения. Соперничать с Нинель у нее не входило в планы, а отбивать Анориата тем более. Нордке не хотелось вредить Нинель или постоянно огрызаться на нее. Нинель хорошая, и Трин испытывала к ней некую симпатию и не винила в том, что Анориат обратил свой взор на нее. Но ревность – штука сложная и ее порой очень трудно контролировать.
Хлопнув ладонями по коленям, Трин вскочила со своего места и быстро поднялась в свою комнату. Нужно уйти до того, как вернется отец из «Мороженого фрукта», где он сейчас наверняка закидывает десятую кружку эля в свой бездонный желудок. Объясняться с ним как-то не очень хотелось. Отец хороший человек и не пустит свое чадо в такую погоду, да еще и куда-то на ночь глядя.
Достав из шкафа сумку, Трин поскидывала туда несколько вещей, запасной плащ и обувь. Порывшись под матрасом, девушка достала припасенные деньги и, привязав кошелек к поясу, спустилась на кухню. Как и в случае с Элриндиром, нордка быстро набила сою сумку съестными припасами и, накинув плащ, больше ни медля и минуты покинула отчий дом.
Не обращая внимания на то, что дождь и ветер толкали ее с разных сторон, не сбавляя шага Трин продвигалась вперед по дороге то и дело озираясь по сторонам. Но сквозь густую пелену воды на десяток шагов ничего было не разглядеть. Вряд ли в такую погоду волки осмелятся выйти на охоту.
Вскорости серость дня сменилась вечерними сумерками, на улице стало еще темнее чем прежде, и девушка очень испугалась, что может сбиться с пути и потому очень тщательно следила за колеями, оставленными колесами телег. Она даже не остановилась и не сошла с дороги, чтобы перекусить, все делала на ходу.