– Я ответил на твой вопрос. Я люблю твою дочь. Больше нет других причин.
– Любишь? Что ты мне пиздишь! Ты, кроме бабок, ничего не можешь любить.
– Могу, оказывается, – бубню себе под нос, так как Зверь меня не слушает и уже срывается с места.
Позволяю другу пройтись кулаком по моему лицу несколько раз кряду, но Зверя не удовлетворяют первые капли крови. Он вонзает мне в рёбра удар за ударом, заставляя скрутиться в дугу.
– Сука, как ты мог, Сокол? Как ты мог со мной так поступить? Я же тебя братом считал, – Зверь продолжает наносить мне удар за ударом, пока я не опускаюсь перед ним на колени, низко склонив голову.
– Прикольно было? Да? Прикольно трахать маленькую дочку своего друга? В чём кайф, скажи? У тебя к сорока годам крыша поехала?
– Машка совершеннолетняя.
– Молчать. Я сказал, молчать, пока я тебя не убил.
– Как долго ты крутил шашни за моей спиной? – Я отворачиваюсь в сторону, не желая отвечать.
Зверь поддаётся вперёд и вонзает в моё плечо носок туфля, заставляя скривиться от боли. Я закрываю глаза и смиренно терплю каждый выпад. Я заслужил. Видит бог, я принимаю наказание не сопротивляясь.
– Всё началось в день твоей свадьбы. Тогда было в первый раз.
– Пиздец, – орёт во всю глотку Зверь, а затем отталкивает меня и садится на стул, зарываясь лицом в ладонях.
– Мелкая стерва. Она таки сделала это! А я себе думал, в чём же причина, – Зверь истерически смеётся собственным домыслам, а я смотрю на него опухшими от ударов глазами, ничего не понимая.
– Знаешь, почему Машка легла под тебя? Она решила отомстить мне за то, что я женился на Мае. Мышка так и сказала в день моей свадьбы: "Я проверю, а потом тебе скажу, прикидывается ли твоя жёнушка или мужики в сорок лет действительно могут доставить удовольствие.
40
Маша
Проснувшись от дикого крика, поднимаюсь с кровати и накидываю на плечи тонкий халатик. Сердце скачет галопом по всей грудной клетке, пока я спускаюсь по лестнице. Отец. Его надрыв эхом отдаёт у меня в голове. Я сжимаю пояс халата и считаю до десяти, стараясь успокоить дрожь, сотрясающую руки и ноги.
– Вот и вся ваша любовь, Сокол, – громко смеётся отец.
Я ускоряю шаг и за считаные секунды оказываюсь в кухне. Моё сердце пропускает мощный удар, когда я переступаю порог комнаты.
– Олег? – Я опускаюсь на колени рядом с Соколом. Дрожащими пальцами касаюсь его лица, заставляя любимого посмотреть на меня.
– Что ты с ним сделал, монстр? – Кричу на отца.
– Он получил по заслугам, а вот с тобой...
– Ты не тронешь её, Зверь. Не позволю, – опираясь на мои плечи, Олег поднимается на ноги.
Под тяжестью тела Олега у меня подкашиваются ноги, но я не сгибаюсь. Я выдержу. Ради любви я выдержу всё.
– Машка, собирай свои шмотки. Едем домой, – голос отца странно хрипит, когда я встречаюсь с ним взглядом.
– Я никуда не поеду.
– Поедешь. Я твой отец и несу за тебя ответственность, – поравнявшись с нами, отец тянет меня за руку, пытаясь оторвать от Олега.
– Не поеду. Я сказала не поеду. – Нет сил держать себя в руках. Я просто набрасываюсь на отца с кулаками, когда он намеревается силой меня оттащить в сторону.
– Я ненавижу тебя. Ненавижу. Ты бросил нас с мамой. Из-за вас с Маей я не знаю материнской любви.
– Заткнись, – рычит Зверь, замахиваясь рукой.
– Не трогай её, – Олег отводит меня за свою спину и крепко удерживает руку отца, которой тот намеревался меня ударить. – Я заслужил наказание, а не Маша.
– Защищаешь её? Эту мелкую ведьму?
– Молчи. Ни слова больше. Сейчас я отпускаю твою руку, и ты уходишь из моего дома, – строго чеканит Олег.
Я наблюдаю за мужчинами со стороны, точно дрожа от страха. Это настоящая битва между взрослыми мужчинами, моими любимыми мужчинами. Отец, Олег – я люблю каждого из них, и они оба дороги моему сердцу.
– Вы ёбнулись на всю голову? Какая нахер любовь? Машка, да ему же через десять лет стукнет полтинник и что тогда ты будешь делать? Да у него член может перестать стоять в любой момент? Нахер он тебе нужен? А ты, Сокол? Впутал бы свою родную дочь в такое дерьмо? Что за жизнь ждёт Машку, если она останется с тобой? Насилие, разборки, криминал? Такое будущее ты бы желал собственной дочери?
Отец смотрит на нас с Олегом как на неадекватных людей. Так и есть. Всё правильно. Мы – полный «неадекват» и ему не понять настоящую любовь, которая не выбирает ни возраста, ни рода деятельности, ни образа жизни.
– Папа, прости меня, если сможешь, но я останусь с Олегом. Я люблю его, понимаешь?