В тот же миг он увидел следы туши на гладкой столешнице, на исписанных листах бумаги и... на собственном белоснежном рукаве! Глаза будущего наставника расширились, буквально готовые лопнуть, лишь бы развидеть эту совершеннейшую катастрофу.
Будто ухмыляясь его попорченному, возмущенно ошарашенному виду, со столика на него смотрел маленький нефритовый пресс для бумаг в форме дракончика.
Ло Янлин с заметным усилием сглотнул.
Миниатюрная рогатая голова, свитое колечками тельце с гребенчатым хребтом, игриво прижатые ушки, круглые доверчивые глаза и нежная милая улыбка вместо привычного оскала на морде легендарного ящера создавали столь поразительно противоречивое впечатление, что заклинатель в прямом смысле слова схватился за сердце и сделал несколько шагов назад.
Он напрочь позабыл и о фарфоровых лисах, и о занавеси, и о разбросанных по полу стрелах. Одна как раз и подвернулась ему на очередном шаге под сапог. И без того смятенное сознание даже не сразу распознало роковую потерю равновесия. Обычно превосходно владеющий телом, одолевший на своем веку впечатляющее число тварей и монстров, сейчас именитый заклинатель Ло Янлин оказался позорно повержен всего-лишь игрушечной стрелой.
Взмахнув рукой, он инстинктивно потянулся к занавеси, в последней надежде удержаться на ногах, но, вовремя сообразив, что скорее всего оборвет полог своим весом, все-таки не схватился за него. И все же тело мастера не желало смириться с тем, что вот-вот упадет на пол, что определенно будет болезненно.
Продолжая движение, его рука потянулась дальше и встретилась с фарфоровой лисой, которая также отказалась стать для него спасением, вместо этого в свою очередь тоже начав падать. Прикинув про себя, сколько стоит это весьма немаленькое произведение искусства, незадачливый будущий наставник с силой дернул его к себе и заключил в самые бережные объятия, на которые только был способен, принимая всю тяжесть их общего падения на себя.
Раздался грохот, показавшийся Ло Янлину оглушительным, острый лисий нос с размаху ткнулся ему в ключицу, что однако не заставило заклинателя выпустить статуэтку из рук.
В наступившей тишине секунды капали подобно вечности. Уступив себе, Ло Янлин наконец сделал вдох. Кажется, у его будущего ученика крепкий сон. При одной только мысли встретиться с ним впервые вот так, заклинатель опустил веки и прошептал про себя: «Лучше бы я умер».
Однако он конечно же не умер, не вознёсся и сквозь землю не провалился, поэтому ему пришлось снова открывать глаза. После чего он бережно и заботливо вернул статуэтку лисицы на прежнее место, поднялся на ноги и принялся отряхивать одежды, надеясь вернуть им хоть какое-то подобие порядка.
В глаза ему тут же бросилось пятно туши на краешке рукава. Заклинатель беспомощно уронил руку, сознавая, что в логове воплощенного демона беспорядка нет никакого смысла заботиться подобными мелочами. Начинать нужно с главного, не с себя, а с комнаты. В конце концов, странствуя в дожди и распутицу ему случалось куда хуже измазаться. Часть его сознание еще пыталась возмутиться, говоря, что любое «куда хуже» намного лучше одной каплей туши подпорченного идеального вида, но мастер проявил истинное чудо сдержанности, смиряя себя.
Он повел рукой, вкладывая в жест духовную силу, - и вещи стали приходить в стремительно бесшумное движение. Поднялась такая круговерть, что любой вошедший в домик решил бы, что здесь развлекает себя демон вокруг себя настоящий смерч.
Когда он наконец стих, в комнате воцарился безукоризненный порядок. Напоследок пыль на полках и разлитая тушь на столике вспыхнули белым пламенем и перестали существовать. Нетронутыми остались только пресс для бумаг и рукописи под ним.
Вернувшись к столику, заклинатель снова посмотрел на нефритового дракончика. Вид его так нестерпимо отличался от истинного, что лицо мастера при взгляде на фигурку застыло, не в силах выразить всю гамму глубокого страдания и невольного умиления, заполнивших его душу.
Взяв нефритового дракончика в ладонь, мастер было хотел тщательнее рассмотреть его, но почти безотчетно, ощутив прохладу благородного камня, прижал его к ушибленной ключице и, чувствуя, как утихает боль, облегченно вздохнул.
«Если уж Верховный Дракон согласен мириться с подобным изображением себя, то совершенствованию твердости человеческого духа и вовсе не должно быть предела, - подумал Ло Янлин. - А, значит, я справлюсь. У меня должно получиться. Да, будет так.»