— Олег Николаевич, я считаю, на этом можно завершить. Показания Вероники полностью совпадают с отчётом капитана.
Удивлённо я уставилась на майора. Что значит «показания совпадают»? Неужели Вотанин честно признался в моём похищении и своём участии во взломе банка хранения информации? Зачем Косте себя подставлять − непонятно, или совесть у капитана всё же есть?
— И всё же Вероника не видела, как капитан произвёл второй выстрел. Это несомненное превышение полномочий, — не сдавался Пашков.
— Хватит, — негромко произнёс третий агент, и в палате мгновенно воцарилась звенящая тишина. — Необходимые показания по делу капитана Вотанина и лейтенанта Ярового получены. Вы оба свободны.
Ни Кофт, ни Пашков спорить с коллегой не стали, оставляя меня в полном замешательстве наедине с невзрачным мужчиной, от которого так и веяло опасной силой. А вот теперь мне стало по-настоящему страшно, разговор теперь точно пойдёт не о предателях в погонах. То, что передо мной, цепляясь острым взглядом, стоял не обычный сотрудник ГОКБ, я уже успела догадаться.
Глава 15. Часть 2
В повисшем молчании фоном гудели машины за окном, слышались торопливые шаги медицинского персонала и голоса пациентов в коридоре. Больница жила своей жизнью, и всем было безразлично, что в этот момент одна из пациенток боязливо жалась к спинке кровати, нервно теребя широкий пояс больничного халата. Обезболивающий укол давно перестал действовать, и я старалась не делать глубоких вдохов, чтобы расползающаяся в груди боль немного утихла.
Сквозь туман в голове настырно пробивался внутренний голос: «агенту нужна информация о Немове, и от моих слов сейчас зависят наши с хакером судьбы». Вот только как обмануть опытного сыщика, что препарировал меня взглядом, точно скальпелем? В его бездушных глазах я не встретила ни капли сочувствия к пережитому мною ужасу последних дней. Подтянутость фигуры и строгость на решительном лице отчётливого говорили, что агенту безразличны мои сентиментальные бредни и его интересуют только факты. Боюсь, даже десяток адвокатов не поможет скрыть всей правды от человека, который видел меня насквозь. Истинный хищник, загнавший измождённую жертву в угол. Нет, это не честная охота льва на антилопу в саванне, где у последней всегда есть шанс на спасение, это обед удава маленькой мышкой в небольшом террариуме больничной палаты. Проглотит целиком и не подавится.
Нужно срочно собраться и настроиться на разговор, держаться уверенно и обдумывать каждое слово, прежде чем открыть рот, а ещё лучше — молчать! Только бы выдержать этот пронизывающий насквозь взгляд.
— Вероника, мне известно всё, что произошло в Эпсилионе, и терять время на разговоры с тобой я не вижу смысла, — с долей пренебрежения в голосе произнёс мужчина, так и не удосужившись представиться. — Немов знал, что Дикий собирается отомстить тебе за выброс из Сети, и он знает, что они придут за тобой вновь.
Почему Дима не предупредил меня заранее о Диком? Решил не пугать или считал, что держит ситуацию под контролем? И кто должен прийти за мной, если Ярового поймали? Озвучивать свои вопросы я не стала, ведь это агент должен меня спрашивать, а не наоборот. Но посеянные частички сомнения быстро дали свои беспокойные всходы, заставив руки забиться мелкой дрожью.
— У тебя ровно пять минут, пока я не ушёл. Слушаю.
Мужчина коснулся дисплея часов, видимо, включая таймер, и сел напротив со скучающим видом. Больше он не проронил ни слова, не задал ни единого вопроса, наблюдая за моей реакцией и изредка бросая взгляд на часы. Отчего-то безмолвное ожидание мужчины стало напрягать ещё сильнее. Я попыталась напустить на себя безмятежно-невинный вид, но сломанные рёбра не позволили гордо расправить плечи, а глаза вмиг уткнулись в пол, не выдержав тяжёлого взгляда агента. Мозг поспешно начал генерировать «правильные» ответы на невысказанные вопросы, но с каждой молчаливой минутой я лишь сильнее запутывалась в своих мыслях, перескакивая от одной неправдоподобной версии случившихся событий к другой, ещё более бредовой.
— Время истекло, — демонстративно указав на таймер, мужчина неспешно поднялся. С противным скрежетом металлических ножек по полу поставил стул к стене и твёрдой походкой направился к двери. — Не хочешь говорить, не нужно.
Ни разу не обернувшись, он пересёк палату в четыре широких шага и потянулся к дверной ручке. Казалось бы, мне стоит радоваться уходу странного агента, но иррациональная тревога заскреблась ядовитыми когтями в душе.