чиков хватало и в этот раз. Благо, почти никого из них не пускали в зал суда. Мой подзащитный все же сделал упор на то, что убийство Грейс Бадд и других было совершенно им в беспамятстве. Он заворачивал такое, что мне на миг показалось, будто Фиш и правда боится смерти и пытается спасти свою шкуру. О, нет. Когда наши взгляды пересекались, я видел, как он хохочет над всеми нами, будто мы участники циркового представления. По большому счету, это и был цирк. Фиш заявил, что убивая, он слышал голос Господа. Ангелы призывали его набивать свое мерзкое брюхо плотью невинных детей. Голоса в его голове, принадлежащие Богу, Солнцу, президенту Соединенных Штатов или бывшему его любовнику, все они внушали ему потребность в насилии. *** За несколько дней до процесса, почти сразу после нашей с Фишем последней встречи, сидя дома, я крепко задумался, впервые за время практики - не отказаться ли мне от этого дела. Вряд ли это стало бы ударом по моей репутации. Не большим, чем проигранный процесс. Журналисты нападали бы с расспросами, но их легко удовлетворил бы ответ, что я не намерен защищать самого дьявола. Я отогнал от себя мысль об отказе, но поклялся, кажется, даже вслух при Анне, что не пошевелю и пальцем ради спасения жизни этого монстра. Бывали процессы, в которые мне удавалось внести сумятицу парой предположений или фактов. И тогда процесс приносил огромное удовольствие. Сейчас же я хотел получить удовольствия от полного своего бездействия. Впрочем, я был зрителем великой драмы из первого ряда, зачем мне мешать этим актерам, среди которых большинство дрянные, но один - Фиш, конечно, - заслуживал как минимум внимания. *** Никто из присутствующих, надо полагать, не верил в эту чепуху про голоса в голове старика. Нужно быть идиотом. Однако Коулз продолжал вызывать все новых свидетелей, среди которых было несколько психиатров. И надо же, некоторые из них на полном серьезе уверяли суд, что Гамильтон Фиш глубоко больной человек. Даже сам Вертхам сказал об этом. Фиш мерзко улыбался в этот момент. Я читал в его глазах: «Вы все больные, а я ваш доктор. Доверьтесь своему доктору, и я вас всех излечу. Каждого». Дошла очередь и до меня. Я взошел на трибуну, повернулся к судье и, подняв руку в клятве, на вопрос о том, считаю ли я своего подзащитного невменяемым, ответил отрицательно. «Нет, сэр. Альберт Фиш полностью здоров психически и был здоров в момент совершению убийства Грейс Бадд. Будь иначе, я не стал бы его защищать». Фиш хохотал, когда я вернулся на свое место. *** Всего десять дней для такого процесса, подумать только. Впрочем, хватило бы и одного. Все было очевидно. А мы все дружно подарили мерзкому убийце и людоеду десять дней актерской игры и благодарной публики. Послевкусием стало море статей в прессе, где Фиш описывался чуть ли не «демоном, пришедшим в наш мир по приказу Сатаны». Сегодня судья Коулз зачитал приговор, который все восприняли как должное. Гамильтон Фиш, «Лунный маньяк», «Серый человек», «Бугимен», державший в ужасе несколько лет все восточное взморье приговорен к смертной казни путем пропускания через его тело и мозг электрического разряда мощностью 2700 вольт. Дьявольское изобретение Альберта Саутвика готово отправить на тот свет слугу дьявола Альберта Фиша. *** Я знал, да и все знали, что судья Коулз обязательно предоставит последнее слово Фишу. Думаю, только ради этого многие и дожидались конца процесса и сегодняшнего заседания, ведь вердикт суда был более чем предсказуем. - Осужденный, встаньте, - повелел судья Коулз и Фиш поднялся в своей клетке. - У вас есть, что сказать суду? О, можете не сомневаться, Ваша честь, этот ублюдок любит поговорить! - Да, Ваша честь. Я право не понимаю, за что меня судили сегодня. Ведь я пытался объяснить Вам, что не управлял собой в момент убийства Грейс Бадд. Как не управлял собой и в момент надругательства над Френсисом Макдоннелом в двадцать четвертом. Все мы стояли совершенно ошарашенные, а чертов маньяк расхохотался и добавил масла в огонь: - А что, мой адвокат не сообщил Вам об этом убийстве? А я ведь каялся ему и доверял свои тайны. После истерики, устроенной Альбертом Фишем в своем заключительном слове, его, наконец, увели. А я был подвергнут допросу прямо в комнате судей «Уайт-Плейнс». Мне, кажется, удалось убедить Кинга и Галлахера, что мне ничего не было известно про убийство некоего Френсиса Макдонелла. Кинг снова молил бога, чтобы про все это было, как можно меньше сказано в газетах. Судья Коулз же заметил, что негодяй Фиш в любом случае сядет на электрический стул, а значит списать на него еще одно, а может и не одно, не раскрытое убийство было бы неплохой идеей, раз уж он сам подкинул ее. *** 28 марта 1935 года. Газеты не заткнулись и спустя неделю. Потрясение от того, что Фиш мог начать убивать своих маленьких жертв еще в двадцать четвертом, а не тремя годами позже, как считало следствие, сквозило из всех щелей. Его называли призраком, дьяволом, мясником и людоедом. Все это было правдой. В «Таймс» выяснили, что Френсис Макдоннел, восьмилетний мальчишка, пропал 15 июля 1924 года на острове Статен, где проживала его семья. По найденным показаниям его матери, она видела странного старика в тот день. Он показался ей странным, потому что слишком пристально следил за играющими детьми и время от времени сжимал кулаки. Позже он молча ушел. Тогда миссис Макдоннел сочла его дедушкой одного из детей, приятелей Френсиса. Вечером старика видели снова, теперь уже соседи. Тело мальчишки нашли недалеко от того места, где видели Фиша - в чаще ближайшего леса. Ребенок был жестоко изнасилован, задушен собственными подтяжками и истерзан. *** 10 января 1936 года. Альберт Фиш почти год провел в камере смертников тюрьмы «Синг-Синг». В полной тишине. За это время мне удалось выиграть девять дел из девяти. Повод для гордости небольшой, учитывая резонанс дел в сравнении с делом «Лунного маньяка» - обыденность. Тем не менее, мысли о Гамильтоне Фише, который упорно называл себя Альбертом, не покидали меня. Было что-то такое, что не давало мне покоя. И когда за неделю до назначенной казни Фиша мне позвонил надсмотрщик «Синг-Синга» Энди Капралл, я даже не удивился. Мой бывший подзащитный просил встречи со мной, объясняя это желанием выговориться знакомому человеку. «В Нью-Йорке точно больше нет парня, который захочет поговорить со мной перед смертью», - заметил он. И был прав. Анна пыталась отговаривать меня от этого похода. Но меня не сильно волновали ее слова. Черт, да этот парень отправил ее любовника в психушку одной своей болтовней! Как мне было отказаться? Я чувствовал, что эта встреча поможет мне избавиться от мыслей о «Сером человеке» и развеет некоторые мои сомнения. *** Пожалуй, в этом я ошибся. Фиш говорил много и по большей части несвязно. Он уже мало напоминал того самоуверенного человека, что мы видели до суда и в ходе процесса. Год полного одиночества высосал из него все его недюжинные силы. Безмозглый старик - таким он предстал передо мной. В завершении нашего разговора, который бессмысленно приводить здесь, ибо состоял он сплошь из раскаяний и оправданий, коим я не верил ни секунды, он вдруг заговорил о своем приятеле Эрни. Том самом, которого Фиш упоминал в письме к Миссис Бадд, упоминал как человека, привившего ему вкус к человеческой плоти. - Старина Эрни не виновен в том, кем я стал. Он в сущности своей отличный парень и многому учил меня. У каждого есть свои недостатки, сэр, Вам ли не знать. Эрни научил меня исцелять и калечить одними лишь прикосновениями. А еще делиться собственной энергией и забирать чужую. Вы, может быть, слышали, Дэмпси, о китайской терапии Чжень-Цзю? - он проводил руками по своему сухому телу. - По всему нашему телу проходят меридианы, по которым циркулирует жизненная энергия Ци... Он нес полную околесицу насчет китайских методов иглоукалывания. Я догадался, что Фиш за год в камере смертников мог прочесть с десяток или больше книг об этой чепухе. Американские тюрьмы всегда предоставят вам такое удовольствие - читать китайскую хрень. Я спросил его, к чему мне все это знать? Он улыбнулся и ответил: - Знаете, мистер адвокат, смерть на электрическом стуле станет самым большим колебанием моей жизни. Прозвучит смешно, но я был разочарован в нем. Весь год я считал, что попал в плен какого-то сверхсущества, возможно, самого дьявола. Порой я опасался сойти с ума, как Том Эдвардс. А вышло все так, что теперь я разговаривал с обыкновенным параноиком или того хуже. Я встал и сказал, что ухожу. Он жалобно заскулил и протянул мне руку. - Пожмем руки, на прощание? Я секунду сомневался, но после протянул свою руку. Он крепко сжал ее, и дрожь пробежала по моей руке к плечу. Он вытянул левую руку точно так же. - Китайцы считают, что правая рука это разум, а левая - сердце. Не держите зла на меня в своем сердце. Я пожал и левую руку. И снова дрожь в руке, всего мгновение. - Приходите завтра, - добавил он и отпустил мои ладони. «Как бы ни так», - подумал я, покидая Синг-Синг. *** От издателя: Не установлено точно, посещал ли Дэмпси Альберта Фиша на следующий день. Каких-либо записей в книги посещений сделано на этот счет не было. Однако, многим известно, и несколько человек из числа служащих тюрьмы это подтвердили, что попасть в «Синг-Синг» возможно было и без официальных записей. И если такая нужда у него была, ни один человек не сделал бы это более искусно, нежели Джеймс Дэмпси. Была ли нова