ейс была настоящей принцессой на вид. И на вкус. - Он оскалился. - Не смог устоять. - Подробности помните, Альберт? - Еще бы! - Фиш снова оскалился, как делал это в тот день и позже много раз. Воспоминания о своих злодеяниях явно доставляли ему удовольствие. Страшно это признавать, но мне - тоже. Вот что он рассказал мне о Грейс Бадд, которую и я уже начал мысленно называть «малюткой Грейс». Я записываю это в дневник лишь потому, что каждое слово Фиша было передано мною Тому Эдвардсу под протокол, который я подписал как свидетель-инкогнито "Верт Уэббер". «Помнится, я нашел заметку в «Нью-Йорк Уорлд» о том, что юноша 18 лет ищет работу на ферме. Я подумал, что могу выбрать его своей первой жертвой. Так скажем, на дегустацию. Через три дня я пришел в дом по адресу указанному в газете - милая квартирка в большом доме на 15-ой Западной улице. Манхеттен казался мне отличным местом для выбора первого блюда. Я представился Френком Говардом. Соврал, что я владелец фермы в Фармингдейле, и мне пригодился бы такой помощник, как молодой Эдвард. Но я забыл обо всем на свете, лишь увидев ее! Малютка Грейс! Ее волосы, щечки, ее крохотное тело и мягкая, сочная задница (здесь ублюдок едва ли не облизался), - я помню как сейчас. Я обещал им нанять растяпу Эдварда, который был костлявым переростком. Для этого я и вернулся через несколько дней. Малютка Грейс снова была там. И ее братья, и сестричка тоже. Если бы не ваши дружки, сейчас я, возможно, наслаждался бы сладкой плотью ее маленького братца Джорджа. Да, таков был мой план. Но вы сорвали его. Так вот, в тот день я уговорил доверчивых родителей малютки Грейс отпустить ее с собой на праздник моей маленькой дочки в доме моей сестры. И больше они ее уже не увидят. Никто не увидит. Только я». Он снова начал скалиться, будто голодный пес. Оцепенение, охватившее меня во время его рассказа, начало проходить, и я задал ему последний вопрос: - Грейс Бадд действительно умерла в ваших руках девственницей? Фиш долго смотрел на меня и, наконец, покачал головой. - Даже вы не устояли бы, мистер Дэмпси. Поверьте мне. *** Я обо всем рассказал Тому, который вызвался подвезти меня из «Синг-Синга» обратно в город. В участке я написал рапорт и подписал его, как многие другие, вымышленным именем. Мы сверили показания, которые Фиш дал мне и Уильяму Кингу. В беседе с Уиллом он утверждал, что малютка Грейс не была им изнасилована. Томас объяснил мне, что Альберт Фиш патологический лжец, выяснить, где и кому он говорит правду, а кому лжет, невозможно. Нужны доказательства. Но я, встретившись взглядом с Фишем там, в комнате, был уверен - Грейс Бадд познала все возможное муки. *** 23 ноября 1934 года. Утром мне в офис позвонил Уильям Кинг. Он предложил заехать к ним в участок и посмотреть документы, которые они накопали на Фиша. Это было удивительно - Уилл не был большим сторонником моих взаимоотношений с департаментом полиции, ему явно не нравились мои методы работы, и он не был мне другом, как тот же Том, который был частым гостем в моем доме. К полудню я закончил свои дела, раздал поручения подчиненным и отправился в участок. Признаться, в пути я чувствовал себя рассеяно и едва не совершил аварию на пересечении улиц имени генерала Гамильтона и Шервуд Роад. Впрочем, все обошлось, и я смог добраться до участка без происшествий. Тома в участке не было. Кинг объяснил, что тот поехал в «Синг-Синг» на допрос Фиша. Якобы, сам вызвался. Чем же вызван такой интерес Тома к моему подзащитному? Быть может, он хотел по скорее закрыть дело с этим детоубийцей из-за нападения на порогах участка. А, быть может, он проникся теми же мотивами, что и я - любопытство и некая необъяснимая страсть влекли меня к маньяку. Я бы не хотел, чтоб кто-то еще испытывал подобные ощущения. Потому что такого человека я бы опасался сильнее, чем самого маньяка. Кинг пригласил меня в свой крохотный кабинет с одним окном, до половины заваленным папками и бумагами. Солнечного света в его коморке явно не хватало. Возможно, поэтому он вечно был хмур. Уилл налил мне чаю и протянул несколько листков со словами: «Наверно, тебе это будет интересно». На листках были приклееные телеграммы. Большинство - из других участков полиции Нью-Йорка. Они все были пронумерованы и располагались в определенной последовательности. Я хотел забрать их в офис, чтоб ознакомиться (а, быть может, и переписать в дневник), но Уильям Кинг это вам не Том Эдвардс. «Выносить подобные вещи из участка категорически запрещено, Джеймс»! - отрезал он. Я не стал спорить, а постарался как можно лучше запомнить содержимое телеграмм. В первой из них, присланной из департамента здравоохранения имелась выписка о том, что Альберт Фиш проходил принудительное обследование и лечение в психиатрической клинике «Бельвю» в 1930-31 годах. Из выписки следовало, что Фиш угодил туда по решению суда за отправку непристойного письма женщине, давшей объявление о найме на работу. - Письмо, к сожаленью, не сохранилось, - ответил Уилл, лишь только я поднял на него глаза. - Томасу тоже было любопытно прочесть, но письмо сгорело в пожаре около двух лет назад. Я перешел ко второй телеграфной ленте. Там перечислялись случаи пропажи несовершеннолетних, подходящие по времени и месту под дело Альберта Фиша. Их мне все же удалось переписать, Кинг дал согласие, когда я наплел ему о том, что адвокат просто обязан знать все о возможных жертвах своего клиента. Уильям не поверил, но сдался. Билл Гаффни - пропал 11 февраля 1927 года. Возраст - 4 года. Йетта Абрамович - пропала 15 сентября 1927 года. Возраст - 12 лет. Грейс Бадд - пропала 3 июня 1928 года. Возраст - 10 лет. Мерри Элен О'Коннор - пропала 15 февраля 1932 года. Возраст - 16 лет. Бенджамин Коллингс - пропал 15 декабря 1932 года. Возраст - 17 лет. Пять предполагаемых похищений. Ни одна из жертв так и не была найдена после своего исчезновения. Мы немного помолчали с Уиллом, будто скорбя о невинно убиенных детях. Я поднес к глазам новый листок. Ответ из архива полиции Нью-Йорка проливал свет на новые детали похищения малютки Грейс. По запросу Тома Эдвардса сообщалось, что в начале сентября 1930 года по подозрению в похищении и убийстве ребенка четы Бадд был задержан и взят под арест шестидесяти шестилетний домоуправляющий Эдвард Поуп. Бедняга вынужденно провел три долгих месяца в тюрьме «Синг-Синг» по ложному обвинению своей жены. Суд присяжных, состоявшийся 22 декабря 1930 года, счел недостаточными улики против Поупа, и он был освобожден из-под стражи прямо в зале суда. Удивительно, что это дело прошло мимо нас, ведь я, например, собирал информацию о «Лунном маньяке» давным-давно. Уильям предположил, что парни из соседнего участка, ведущие это дело, отдавали себе отчет, что идут по ложному следу и поэтому предпочли избегать шумихи. Возможно, это так. Последней телеграммой оказались показания матери Билла Гаффни, которой так же написал Том. Она согласилась приехать на опознание Фиша вместе с Билли Биттоном, соседским мальчишкой, который был свидетелем похищения. Они с ее сыном играли в прихожей, когда явился незнакомец. Оба мальчишки пропали, но вскоре Биттон был обнаружен на крыше дома. Он безудержно рыдал и на расспросы взрослых, где Гаффни, отвечал: «Бугимен увел его». - Бугимен? - я повернулся к Кингу. - Я тоже удивился. Дети, они всему придумывают собственные названия. Как бы там не было, мне не хотелось бы, что бы эту кличку подхватили писаки. У Гамильтона Фиша и так хватает прозвищ. Я согласился. Вскоре мы попрощались, и я поспешил в офис. *** До завершения рабочего дня еще оставалось прилично времени, и я отправил Рональда, своего помощника, в библиотеку, найти для меня книги, где упоминался бы Бугимен. Он принес мне несколько книг, описывающие темные силы и всякую подобную ерунду. Я подумывал выдать Рональду нагоняй за то, что он превратил серьезное задание в фарс своим отношением. Но решил сперва прочесть содержимое книг. Из книг, принесенных моим помощником, мне удалось узнать немногое. Бугимен описывался в них как некий дух или призрак, один из низших представителей американской мифологии. Он так же известен под именем Боуги. В Англии его зовут Боггарт, в Шотландии - Богле, в России - Бука, а в Германии - Боглеман. Но почему ребенок вдруг решил назвать Альберта Фиша, если это был он, Бугименом? Из-за звучного имени? Быть может, Фиш мог сам назваться таким именем. Но для чего? Я продолжил искать. И наткнулся на одну весьма интересную версию. В отличие от других книг, описывающих Бугимена как ночной призрак, обычно не приносящего большого вреда, брошюра под названием «Духи и призраки Новой Англии» давала совсем другой портрет. Бугимен здесь представлялся существом наполовину земным, наполовину демоническим. Ему приписывалась способность обретать облик человека или иного существа, которое наибольшим образом нагоняло ужас на того, кто в этот момент смотрел на Бугимена. Он мог менять свой облик каждый день и каждый час, являясь неподдельным кошмаром для всякого встречного. В той же брошюре было сказано, что самый известный Бугимен жил и злодействовал в бедных кварталах Британской столицы в конце девятнадцатого века и именовался «Ужасом Старого Лондона». Про этого парня я слышал всякое, но версию, будто бы легендарный «Джек-Потрошитель» являлся Бугименом, встретил впервые. Как бы там ни было, новое прозвище нашего маньяка захватило меня. Что, если этот парень действительно может менять свой обл