1946
* * *
Жестокий ветер дул
всю зиму напролет.
Скрипел столетний дуб,
одетый в снег и лед.
Казалось, будто он
не вытерпел, застыл,
казалось, мертвый сон
его глаза смежил...
Тянулись корни вглубь -
к подземным закромам.
И выжил старый дуб
наперекор ветрам.
1946
ТРАУРНЫЙ МАРШ ШОПЕНА
Безжизненно скованы губы,
и синяя тень на челе...
И стонут приглушенно трубы,
что будешь ты предан земле.
К тебе устремляются звуки,
они умоляют: «Проснись!
Хоть чуть разомкни свои руки,
и солнце вернет тебе жизнь!»
Но глух ты и нем, словно камень,
и стоны тебе ни к чему.
А звуки, шурша меж венками,
уходят куда-то во тьму...
Но вдруг, вырываясь, бушуя,
они устремляются в бой.
Как море рокочет, волнуясь, —
так трубы поют над тобой...
Сожнут благодарные внуки
тобою взращенную рожь.
И ты под мажорные звуки
торжественно в вечность плывешь.
1946
* * *
Ты сколько б людям ни дарил
своей любви, труда и сил,
ты не рискуешь разориться —
вернется все тебе сторицей!
1947
* * *
Сегодня первый яркий день
красавицы весны.
Такая в небе голубень,
так облака ясны,
так взбудоражена душа,
и так играет кровь,
как будто не весна пришла,
а первая любовь!
1947
* * *
Если нет вдохновенья —
голоса нет.
А фальшивого пенья
не потерпит поэт.
Легче примет страданье,
смирится с нуждой,
чем свершит надруганье
над песней святой.
Лучше долгие сроки
до боли молчать,
чем бескровные строки
на погибель рождать.
Апрель, 1947
НОВЫЙ ДОМ
Старый пес уселся под окном
и скулит тоскливо, глуховато...
Этот старый и сутулый дом
был отменным молодцом когда-то,
щеголяя красотой крыльца,
поджидал хозяина — отца.
Почему ж, внимая пустоте,
все крыльцо обвито паутиной?
Почему от порыжелых стен
валится обветренная глина?
И в ответ собака заскулила:
«Знаю, где хозяина могила...»
Песня раздается поутру,
плотник в дерево топор вонзает,
и растет, растет сосновый сруб,
и доволен молодой хозяин.
Пот струится с крепкого лица.
Он похож на своего отца.
1948
* * *
Солнце всходит над Окою,
быстротечною рекой.
Хорошо идти с тобою
по тропинке луговой,
по тропинке луговой,
с непокрытой головой.
А по берегу крутому
бьет упругая волна,
по простору луговому
дует ветерком весна,
дует ветерком весна,
треплет волосы она.
В небо ясноголубое
утки ринулись в полет...
Здравствуй, утро луговое!
День чудесный настает,
день чудесный настает,
сердце о любви поет!
1948
ЮНОСТЬ
Скачут вспененные кони,
за пролеткой пыль — стеной!
Кто их гонит? Кто их гонит?
Удалой или шальной?
Путь неезжен и нехожен,
И неведом, и далек.
Ну так что же? Ну так что же?
Все равно простор — широк!
И подергивает вожжи
залихватский паренек!
1949
* * *
Люблю, когда стих полнокровен и свеж
и полон горячим дыханьем поэта.
И каждая строчка звучит, как мятеж,
и каждое слово пронизано светом.
Пусть хилый и слабый поет стрекозой,
лепечет над стеблем устами истомы.
А сильного песня роднится с грозой
и падает ливнем под грохоты грома!