Но вот из мрака белый
пароход внезапно, словно в сказке, вырастает,
плывет он гордо, не сбавляя ход...
И кажется: стихия утихает,
и кажется: светлеет небосвод...
1959
* * *
Земля, Земля — планета голубая,
с высот волшебным кажется твой свет.
Ты все еще такая молодая,
зовущая — и в миллиарды лет!
К тебе корабль, быть может, направляют
с другого мира. В дальнем далеке
не ведают, планета голубая,
что жизнь твоя висит на волоске.
Так пусть, когда, преодолев пределы,
те космонавты на тебя сойдут,
не мертвою пустыней обгорелой —
красавицей живой тебя найдут.
Где чаша счастья до краев полна,
где навсегда повержена война!
1960
* * *
Колышет ветер голубое знамя.
Рассветный час молчанием объят.
Холмы в степях. Под этими холмами
герои наши непробудно спят.
Их обожгли в боях жестоких пули,
и свет померк, и гулкий гром затих...
Они на запад руки протянули,
зовя вперед однополчан своих.
Среди цветов, у памятника, чаша,
а в ней огонь и день и ночь горит,
огонь, зажженный в честь героев павших.
Бросает пламя отсвет на гранит.
1960
ПАМЯТНИК
М. Горькому
Художника искусная рука
резцом запечатлела на века,
как человек
без устали
шагал
и лишь затем взошел
на пьедестал,
чтоб с высоты
далёко заглянуть
и вновь продолжить
свой отважный путь.
Стоит на пьедестале Человек
и зорко смотрит в следующий век.
1960
МОЙ РАБОЧИЙ КАБИНЕТ
Мещане, не глядите, Бога ради,
на мой невзрачный,
неприметный садик.
И что в нем есть,
какая красота?
Пять тонких вишен шубинской породы,
жасмина куст,
сирени два куста,
а прочее — картошка в огороде.
Пожалуй, все.
Какая радость зренью?
Мещане, отворачивайте взгляд.
Вы скажете:
— Пародия на сад.
Я говорю:
— Источник вдохновенья.
Хотите — верьте мне, хотите — нет:
здесь мой рабочий кабинет.
Мой кабинет —
в каких-нибудь два метра,
но он со всех сторон
открыт для ветра.
Над головой —
душистый куст сирени,
вишневые деревья —
по бокам.
Я защищен ажурной, легкой тенью.
Стихи — на солнце.
Хорошо стихам!
1961
СЕСТРЫ
Веками бытует в народе
поверье на русской земле:
однажды встречаются вроде
Зима и Весна в феврале.
Метет по полям и дорогам
густыми снегами пурга,
идет по февральским сугробам
Зима — величава, строга,
соболья роскошная шуба,
пуховая шаль на плечах,
очерчены свежие губы,
надменность в холодных очах...
Шагает по скованной речке,
склонился Мороз перед ней:
— Живи, наша матушка, вечно,
богатством несметным владей!
Гуляй по бескрайним просторам!
А службу мою ты учти...
Взглянула. А что в этом взоре?
Попробуй узнай и прочти.
По нраву ль ей верные слуги?
Нужны ли ей горы добра?
Спешит к ней дыханием юга
Весна — молодая сестра.
Беседа меж ними иль сговор —
кто может язык их понять?
А небо нахмурилось снова,
и вьюга пахнула опять...
Зима загрустила, роняет
в тревожном раздумье слезу:
не видеть ей яркого мая,
не слушать ночами грозу...
1961