Здесь нету покоя,
ныряют огни...
Такое,
такое мне море сродни.
Стою возле пирса,
дышать мне легко,
я взглядом вцепился,
гляжу далеко...
Как хочется слиться
с кипящей волной,
чтоб стать хоть частицей
стихии взрывной!
1963
* * *
Судьба ухмыльнулась:
какой же он прыткий!
Помучить упорных особо люблю...
Ему я такие придумаю пытки,
что сам для спасенья
полезет в петлю.
И сразу за дело.
В глазах потемнело,
средь белого дня
он не видит ни зги.
Вот-вот упадет
ослабевшее тело,
дух вон...
Торжествуйте победу, враги!
Не рано ль?
На то есть второе дыханье,
в запасе душа —
не душонка раба.
На снежной дороге —
теней колыханье:
к ногам Человека
склонилась
Судьба.
1963
ПРАВДА
В упор глядишь глазами строгими.
Порой крута и грубовата.
Ты по Земле веками долгими
шагаешь поступью солдата.
И не в обход — путями торными,
а напрямик, по бездорожью.
Бесстрашная и непокорная,
всегда воюешь насмерть с ложью.
Непобедимая, великая,
тебе я с детства дал присягу.
Всю жизнь с тобой я горе мыкаю,
но за тебя костьми я лягу.
1963
* * *
Зима.
Декабрь.
Коротенькие дни.
В четыре зажигаются огни.
И этот краткий день,
и этот долгий вечер
тяжелым грузом
валятся на плечи.
Шагаю
от угла
и до угла.
Ползут часы...
Меж облаков,
без блеска,
чуть свет мелькнет —
в окошке снова мгла.
Хотя б куда-нибудь
далекая поездка!
А может, снова
стать в солдатский строй
и — марш вперед,
сквозь колкие метели?
Куда там! Стар!..
И вечер надо мной,
и, как назло,
томящее безделье.
Пора такая для меня страшна,
страшнее,
чем на фронте тишина.
Нет, я не жду весеннюю лазурь,
ни долгих дней, июньской позолоты.
Не надо мне десятибалльных бурь —
я жажду
исцеляющей работы!
Но, чу!
Я слышу мелодичный звук:
ко мне опять пожаловала муза,
и вновь вернулась легкокрылость рук,
и плечи расстаются
с тяжким грузом.
К чертям хандру!
Кто врет, что скоро старость?
Работа — взлет!
Безделие — усталость!
1963
ЗЕМНАЯ МАТЬ
Прекрасная,
с младенцем на руках,
в одеждах скромных,
стройная, босая,
она ступает в легких облаках,
свой ясный взор к народам обращая.
В нем все слилось:
и лучезарный свет,
тревога,
боль,
упрек и вдохновенье.
Но не ищите, не найдете —
нет
в ее глазах покорного смиренья.
Она не Божья Матерь,
просто — мать,
земная мать,
с большим и смелым сердцем.
Она не хочет в жертву отдавать
рожденного в страданиях младенца.
Он — не Христос,
не маленький святой,
на муки,
на распятье обреченный.
Малец-крепыш с кудрявой головой —
он будущий строитель, иль ученый,
иль первооткрыватель на Луне,
писатель, предающийся раздумьям...
Так почему сгореть ему в огне
на жертвеннике злобного безумья?!
Вершители судьбы материков,
на вас глядит Сикстинская мадонна.
Она пришла
из глубины веков —
судья и обличитель.
Не икона!
Она совсем не там, «на небеси»,
а рядом,
и, хотите не хотите,
как сам «наместник Бога»,
папа Сикст,
пред ней благоговейно преклонитесь.
Бессмертная,
она превыше вас
великая в своем молчанье грозном,
она предупреждает в этот час:
— Опомнитесь,
пока еще не поздно!
Предотвратите атомный пожар:
в нем никуда от гибели не деться.
Пускай Земля —
наш кров,
наш добрый шар —
пребудет
мирной цитаделью детства!