Яркое солнце, поля и цветы,
радостный труд, и любовь, и мечты
наши бойцы отстояли для нас
жизнью своей в тот решительный час.
Плещутся волны по новым морям,
мчатся ракеты к далеким мирам,
город за городом в дебрях встает —
это сынам,
павшим сынам
салютует народ.
Вечная слава погибшим бойцам,
братьям отважным, героям-отцам,
мир на Земле защитившим в боях,
память о них не померкнет в веках!
1969
* * *
Мелкий снег летит и стелется,
извивается в кольцо.
Я люблю, когда метелица
ветром бьет в мое лицо.
Ты со мной, моя красавица,
как тепла твоя рука.
А луна для нас старается,
светит нам сквозь облака.
Косы русые, атласные,
закудрявились, как хмель.
А глаза, как звезды ясные,
мне сияют и в метель.
Я скажу слова заветные.
Что ответишь ты сама?..
Эх, дорожка наша светлая!
Эх ты, зимушка-зима!
1969
* * *
Качались гулко вековые ели.
О чем они тревожно так шумели?
О том ли, что таинственный поселок
в лес врезался, как города осколок?
О том ли, что ученый пожилой,
простившись нежно с внуком и женой,
спокойно, не испытывая муки,
по зову разрушительной науки
шел мимо этих елей в институт,
чтоб там, в тиши в огромном кабинете
сегодня завершить зловещий труд,
себе на горе, на беду планете:
взорвется бомба! Черный час грядет —
ученый
внука и жену убьет...
1969
* * *
Ламаре Чкония
В минуты невзгоды, веселья, тоски,
мне песни твои и теплы, и близки.
Средь вечера будто бы солнце встает,
коль голос Ламары в эфире плывет...
Твой голос волшебный звучит вдалеке,
то в небо взметнется, то прянет к реке,
то к самой душе на мгновенье прильнет,
то вновь устремится в звенящий полет.
1970
* * *
Предупреждают годы грозно:
«Как ты, приятель, ни храбрись,
одолевать преграды поздно,
когда твоя на склоне жизнь».
Под солнцем что же мне осталось?
Неспешно подвести итог?
Фатально, смирно встретить старость?
А там — что уготовит Бог?..
Что уготовит — сытость брюха,
дней одноликих серый ряд.
Ни зренья острого, ни слуха.
По временам менять наряд...
Потоку лжи бесспорно веря,
для бодрости попить вино...
С утра до вечера на сквере
играть в картишки, в домино...
К чертям застой, оцепененье!
Мне нужен позарез — разбег,
толчок и взлет, преодоленье!
Немолод я, но человек.
1970
РОСА НА ОТАВЕ
Луга средь лесов, как в оправе,
прохладные всплески реки.
Лугов предосенние травы
приветствую взмахом руки.
Пока их не тронули косы —
колышутся на ветру,
росинок мажорная россыпь
искрится на них поутру.
Неслыханной музыкой блики
играют, сверкают, звучат...
Я таинством этим великим,
как сказкой волшебной объят.
За что ж бриллианты во славе,
топазы в цветной пестроте?..
Смотрите: роса на отаве!
Дивитесь земной красоте!
1970
* * *
Какой сентябрь сегодня на дворе!
Как будто бы июнь в календаре,
и облака в лазурных небесах
плывут, плывут на легких парусах.
Но почему багрянцем лес объят?
Куда, курлыча, журавли летят?..
1970
* * *
Ни облачка в лазурной вышине.
И небо, словно колокол огромный,
хрустальный колокол, в голубоватой дымке,
нависло над торжественной землей.
Чуть тронь его, и величавый звон,
чудесный звон, от края и до края,
как гимн о вечной жизни проплывет...
И не заглушит он ни голоса людей,
ни щебетанья птички-невелички,
ни шороха все падающих листьев,
ни всплеска волн все стынущей реки.
Лишь будет он венцом осенних звуков,
высокий, чистый поднебесный звон...